ты способна на такую подлость.
– Ну, причем тут подлость, Ась. Вадь, ну скажи ей, – дует Лиска губы.
– Ась, только давай без истерик, Алисе волноваться нельзя. У нее срок большой, – вступается за стерву муж.
– Хм, – слетает горько с моих губ. – Ну что ж, поздравляю вас. Мне сказать больше нечего.
Отталкивая их и пулей вылетаю в коридор. Энергетика, которая шла от них, стала настолько невыносимой, что мне вдруг стало дурно с ними находиться.
Прямо в обуви захожу в нашу спальню, закрываю дверь на замок. Сердце в груди бьется, как сумасшедшее. Кровь, пульсируя в висках, застревает комом в горле. Не могу его проглотить. Слезы отчаяния подступают к глазам.
– Только не перед ними, только не здесь, – смахиваю в нетерпении влагу.
Обвожу беглым взглядом спальню: мозг лихорадочно соображает, что нужно забрать. Здесь я не останусь ни на секунду. Первое что приходит на ум – это шкатулка с деньгами: в нее мы откладывали с Вадиком деньги на досрочное погашение ипотеки. Достаю шкатулку, открываю ее – она пустая.
– Что?! – во рту мгновенно пересыхает. – Как?!
Проговариваю вопросы вслух, не ожидая, что мне на них кто-то ответит.
Из глаз тут же хлынули слезы, заливая мои щеки и шею.
Как он мог взять их? Ведь здесь было почти полтора миллиона рублей. Это были те деньги, которые заработала Я.
Со злостью бросаю пустую шкатулку в стену и круто развернувшись на пятках широким шагом подхожу к двери, щелкаю замком и с рывком открываю ее.
Застываю на месте. Вадим стоит напротив двери. Сложив руки на груди, смотрит пустым взглядом на меня. В нем совершенно нет той нежности и влюбленности, которую я видела по отношению к Алисе.
– Где деньги, Вадим? – дрожащим от возмущения голосом спрашиваю.
– Их больше нет, – скупо отвечает муж.
– Что значит “их больше нет”?
Дрожа от ярости, накидываюсь на него.
– Там было полтора миллиона, Вадим! Куда можно было потратить столько за шесть дней?
Бью его в грудь, не сдерживая эмоций. Это было выше моих сил. Он… как он посмел! трогать то, что я заработала пОтом и кровью. Да из-за этих чертовых денег мы постоянно откладывали рождение ребенка, боялись, что не сможем потянуть и ипотеку и ребенка, о котором я так мечтала. А теперь! Теперь он просто взял и потратил их?
Муж перехватывает мои запястья, отводит в сторону.
– Я их не потратил, – раздраженно цедит сквозь зубы, – прекращай истерить.
Холодный взгляд и безразличие в голосе действуют на меня, как ушат холодной воды.
– Ась, эти деньги Вадим занял мне, – неожиданно за спиной раздается голос Алисы, про которую я совершенно забыла. Так была обескуражена пропажей денег.
– Тебе? Зачем? У тебя своих нет? Разве ты не знаешь, что эти деньги мы откладывали с Вадиком на ипотеку!? – мой голос звенит.
Я чувствую, что купол, под которым были мои запрятанные эмоции, трескается, и вот-вот разлетится на мелкие острые кусочки.
– Ась, ну правда, что ты кричишь? Я же сказала – отдам. И какая тебе разница зачем мне деньги. Это не твое дело, – дерзко отвечает подруга, а потом вдруг обращается к моему мужу и говорит. – Вадик, раз теперь Ася все знает, давай собирайся. Поедем жить ко мне. Ты же не против, Ась?
Подруга смотрит на меня выжидающе, хлопая огромными ресницами.
Я окидываю ее с головы до ног одним долгим, пронзительным взглядом. Алиска даже в положении выглядит в отличие от меня очень классно. Красивая, эффектная брюнетка, с черными, как ночь, длинными волосами, голубыми глазами. Точеные черты лица выигрышно смотрятся на прилагающемуся к голове стройном теле.
Конечно на ее фоне я проигрываю. Я похожа на бледную моль, невзрачного серого мышонка, у которого за плечами кроме как огромного долга и любящего, теперь уже в скобках, мужа, ничего не было.
– Я!? Не против?! – горестная ухмылка растягивает мои губы. – Да я проклинаю тот день, Алис, когда познакомилась с тобой!
– Ты дура, да? – взвизгнула подруга. – Вадик, ты слышишь что она говорит? Она проклинает меня. Больная ты, Аська, что ли?
– Так, все, Хватит! – активизировался мой пока еще муж и, отодвинув меня в сторону, подошел к Алисе: – Ты иди, Лис, я с ней поговорю и поднимусь к тебе, – произнес ласково и нежно.
– Глупая, я не думала, что ты на такое способна! – продолжает Алиса истерику.
– Алиса?!
Вадиму приходится применить силу, чтобы выставить подругу за дверь:
– Ась, если любишь его: отпусти по-хорошему. Потому что ты пустышка, а я жду от него ребенка. Ты же не хочешь, чтобы ребенок Вадика рос без отца?! И вообще, он больше не любит тебя и никогда не любил…
Последние слова тонут в глухом эхе за дверью в подъезде, за которой скрылся муж и подруга, уже бывшая, наверно.
В квартире вдруг наступила оглушающая тишина, дезориентирующая меня в пространстве. Припадаю к стене спиной и медленно спускаюсь на пол. Поджимаю к подбородку колени, зарываюсь в них лицом, громко всхлипываю.
Пустышка? Больше не любит и никогда не любил? Все семь лет… не любил?
– Ась.
Вздрагиваю, когда на мои лопатки ложится ладонь мужа.
– Уходи.
Произношу это, не поднимая на мужа глаз.
– Ась, нам нужно поговорить. Все обсудить, – настойчиво произносит он.
– П.О.Ш.Ё.Л ВОН! Иди разговаривай с ней. Ты же ее любишь?! А со мной тебе нечего обсуждать!
Я подрываюсь с места. Полная обиды и ярости, толкаю его в грудь и, подхватив сумку с пола и сдернув куртку с вешалки, подхожу к двери. Поворачиваюсь к Вадиму, смотрю ему в глаза.
– Я с тобой развожусь, Вадим, – он, опешив от моих слов, стоит с растерянным видом.
Я же, толкнув дверь, вылетаю в подъезд и нос к носу сталкиваюсь с Алисой.
– Дрянь, – выплевываю ей в лицо. – Желаю вам счастья! Смотри только не подавись им.
Круто развернувшись, не дожидаясь лифта, сбегаю по ступенькам вниз.
Сердце отчаянно бьется в груди. Мозги плавятся от той информации, которую они только что получили. Меня штормит. Что мне делать? Куда идти?
Ведь у меня, кроме Алисы и Вадима, никого в этом городе нет.
Хотя, я знаю, кто мне может помочь.
Трясущимися пальцами забиваю адрес в приложении такси, нажимаю вызвать.
Надеюсь
