Каппадокию, т. е., согласно последовательности, какая выстраивается из его изложения, гунны для вторжения в Сирию должны были пройти Северную Месопотамию с востока на запад, перейдя Тигр и Евфрат. Такой маршрут противоречит сообщениям Клавдиана, Филосторгия, Св. Иеронима о пути гуннского вторжения в 395 г., которое четко прослеживается в направлении с севера на юго-запад: через «Каспийские ворота» по Армении в Каппадокию, Киликию и Сирию. Эти страны захватываются одна за другой[18]. Точный перечень римских провинций, пострадавших от гуннского нашествия, дает Филосторгий: гунны «через Великую Армению ворвались в область называемую Мелитиной, отсюда они напали на Евфратезию, проникли до Келесирии, и пройдя через Киликию, произвели невероятную резню людей» (Philostor L. XI, 8). Упомянутая Филосторгием Мелитина — административный центр Второй Армении — римский провинции, которая была выделена между 378–386 гг. из провинции Малой Армении[19] и включала часть исторической Каппадокии. Евфратезия располагалась по западному берегу верхнего Евфрата. Св. Иероним пишет об осаде качевниками Антиохии и страхе населения Финикии, Палестины и Египта в ожидании нападения варварской орды.
Следует, конечно, иметь в виду, что ни в одном из источников по походу гуннов в восточные провинции Римской империи (395 г.), не говорится об одновременном их вторжении в Мидию. Со своей стороны, в рассказе Приска действия гуннов ограничиваются исключительно Мидией, об их походе сообщается как об изначально антиперсидской по замыслу акции[20].
Необходимо отметить, что нападение кочевников на страны Восточного Средиземноморья относится ко времени установления сюзеренитета Сасанидов над армянскими Аршакидами в результате раздела Армении между Римской империей и Сасанидской державой в 387 г., по договору Феодосия I с Шапуром III[21]. Отныне Сасаниды были властны распоряжаться армянским престолом по собственному усмотрению. В 385 г. военная интервенция персов привела к изгнанию Аршака III и его замене Хосровом III, который, вскоре, обвиненный в неверности Сасанидскому шахиншаху, был свергнут им в пользу своего брата Врамшапуха (388–415 гг.).
Армянские авторы — Лазарь Парпский и Моисей Корейский, информирующие нас об этом периоде истории Армении, ничего не говорят о гуннском вторжении в их страну. Трудно допустить, чтобы нашествие кочевой орды, произведенный ею грабеж и полон могли остаться ими незамеченными. В их изложении ход различных событий в политической и культурной жизни Армении ни разу не прерывается вражеским вторжением извне. Молчанию армянских историков, казалось бы, противоречат утверждения Клавдиана, Филосторгия, Сократа, Созомена о проходе гуннов через Армению (δί Αρμενίας μεγάλης, как поясняет Филосторгий). Но это противоречие легко устранимо, если учесть, что путь гуннов за Евфрат, в римскую провинцию Вторая Армения с центром в Мелитине пролегал через северозападные, окраинные области Армянского царства (гавары Даранали, Екелесена, Спер), которые после его раздела по римско-иранскому договору в 387 г. отошли к Римской империи. Непосредственно римский администрацией они управлялись с 391 г.[22] Иначе говоря, в 395 г. гунны обошли, находившееся под протекторатом Сасанидского Ирана, Армянское царство Врамшапуха в центральной Армении, т. е. явно учитывали великодержавные интересы Сасанидов. Таким образом, политическая ситуация в закавказском регионе должна быть учтена в качестве веского свидетельства против датировки похода, о котором сообщает Приск, 395 годом.
Привлечение данных об этническом составе кочевников, участвовавших в походе 395 г. и местах их обитания, дает дополнительные свидетельства об ошибочности отнесения похода Басиха и Курсиха к гуннскому вторжению 395 года и, в частности, может объяснить причины проиранской ориентации, продемонстрированной кочевниками в ходе их похода за Кавказ в 395 г.
Как отмечает Н. В. Пигулевская, в сирийском переводе «Жития» Петра Ивера кочевники, напавшие на восточные провинции Рима, названы белыми гуннами и они же, по определению источника, «соседи иверов»[23]. Согласно ее выводу «свидетельство это имеет, конечно, выдающееся значение для установления географических пределов распространения именно белых гуннов»[24]. «Белые гунны» в самом конце IV века населяли Предкавказскую степь[25]. Подтверждение этого вывода можно найти в (не привлеченных Н. В. Пигулевской) сообщениях Филосторгия о гуннском нашествии 395 г., о восточных пределах расселения гуннов в Европе.
Согласно Филосторгию в 395 г., одновременно с вторжением в страны Восточного Средиземноморья, гунны напали и на Балканские провинции империи.
Гунны «завладевшие большей частью Скифии за Дунаем», «затем перешли замерзшую реку» и «разлившись по Фракии, опустошили всю Европу» (Philost. Ес. hist. 1. V, р. 602).
Европа, которую гунны опустошили после захвата Фракии, — это, вне всяких сомнений, прилегавшая к предместьям Константинополя небольшая провинция фракийского диоцеза «Европа», включавшая побережье Пропонтиды вместе с Галлипольским полуостровом. Той же зимой 394/395 г. гунны, жившие по словам Филосторгия, на востоке (οί δέ προς ήλιον άνίσχοντα), перейдя реку Танаис (τον Τάναίν ποταμόν διαβάντες— Philost. op. cit.), вторглись в восточно-средиземноморские провинции. Путь их пролегал, несомненно, через Дербентский проход[26].
Из приведенного известия Филосторгия, со всей очевидностью, следует что Восточную империю одновременно и, как кажется, скоординированно атаковали две большие гуннские группировки. Первая из Подунавья, а вторая (восточная), выступив в поход в Восточное Средиземноморье, перешла Танаис-Дон, т. е. проживала в Причерноморских степях к западу от Дона, служившего ей восточной границей. Таким образом, сообщение Филосторгия о переходе гуннами в 395 г., Дона в восточном направлении предстает определяющим в вопросе об ареале гуннских племен в целом, после их миграции на запад, и не позволяет отождествить гуннов, проживавших согласно Филосторгию на востоке, с «белыми гуннами»[27].
Данный факт дает основание ограничить берегами Дона ареал расселения на востоке акациров — крупного гуннского племени в Причерноморской степи (Prise. Frag. 8) и видеть в них наряду с соросгами участников похода за Кавказ в 395 г.[28]
Итак, свидетельства Филосторгия согласуются с информацией «Жития» Петра Ивера о «белых гуннах» и позволяют полагать, что за Доном, между Азовом и Каспием в последней четверти IV в. (помимо оставшихся в Предкавказье алан) присутствовала именно эта группа кочевников.
Во второй половине V века Приску Панийскому были известны кочевники южно-русской степи — сарагуры, уроги, оногуры, (Prise. Frag. 30), на которых, однако, не распространялось название «белых гуннов». Должно быть, выделение автором «Жития» именно белых гуннов из всей массы кочевников южно-русских степей не случайность, но отражает реальный факт — рейд кочевников среднеазиатского (приаральского) региона в восточные провинции Римской империи, а также их временное перемещение на запад, в Предкавказскую степь вследствие ухода в Подунавье и Северное Причерноморье масс гуннов.
Как уже было отмечено, кочевники, разорившие в 395 г. Римский Восток, явно принимали в расчет великодержавные интересы Ирана. Они не вторглись на его территорию и даже не затронули Армянского царства Врамшапуха — вассала Сасанидского шахиншаха. Эти особенности их маршрута, надо полагать, отражают факт участия в походе племен, так или иначе, находившихся в сфере влияния Сасанидской державы.
Характер отношений среднеазиатских хионитов с Ираном
