class="v"> Так прочти и дерзай
и сразись за него» он рёк мне
«К своему оружию каждый» он рёк
И простёр свои руки точь-в-точь как мог бы
молодой послушник Бог чтобы боль с веселием сплавить вместе.
Сперва проскользнули с силой
и с высокого бастиона сорвавшись рухнули
Семь Секир
совсем как Гроза бывает
в нулевую точку где птаха малая
вновь с начала песню благоухает
кровь чистейшая из изгнания возвращалась
и чудовища принимали человеческое обличье
Столь разумно Непостижимое
А потом и все братцы-ветры ко мне сошлись
мальчишки с надутыми щеками
и зелёными хвостами широкими ровно как у русалок
и другие, старцы, знакомцы давнишние
бородатые панцирнокожие
И тучу они разделили на две
А затем на четыре части
и немногое что осталось на север сдунули
встала в воду стопой широкой горделивая крепость Кулес
Просияла линия горизонта
густая зримая неприступная
СЕ первый гимн.
И ТОТ кем воистину был я Много веков назад
В огне ещё зеленящийся Нерукотворный
вывел пальцем долгие
линии
то взметая их вверх отрывисто
то спуская ниже плавными дугами
под одной другая
материки великие и я чуял
что они пахнут почвой точь-в-точь как разум
Столько правды было
что земля за мною пошла покорно
в потайных местах покраснела
а в других покрылась мелкой сосновой хвоей
Чуть ленивее дальше:
то всхолмья то косогоры
а порой отдыхая рукой медлительной
луговины чертил поля
и внезапно опять каменья дикие и безлесые
яростными рывками
На какой-то миг он замер чтобы обдумать
нечто трудное или совсем высокое:
Олимп, Тайгет
«То, что в помощь тебе останется навсегда
и когда ты умрёшь» так рёк он
И сквозь камни продевши нити
поднял глыбу сланца из недр земли
вкруг по склону широкие закрепил ступени
На которых расставил сам же
источники беломраморные
мельницы ветряные
крохотные розовые купола
и сквозные высокие голубятни
Добродетель о четырёх прямых углах
И когда он задумался
как им сладко в объятиях друг у друга
любовью канавы наполнились и склонились
добродушные звери коровы и их телята
как будто соблазна в мире не было никакого
и как будто ножей ещё не существовало
«Нужно мужество чтобы жить в согласии» так он рёк мне
и вокруг себя обернувшись ладони раскрыл и сеял
колокольчики молочай шафран
всех возможных видов земные звёзды
и у каждой дырочка в лепестке знак происхождения
и превосходства и силы
СЕЙ МИР
сей малый мир, сей мир великий!
НО ПРЕЖДЕ чем я услышал музыку или ветер
я пошёл вперёд чтобы встать на открытом месте
(по бескрайним красным пескам подымался я
своей пятой стирая следы Истории)
в простынях запутавшись Было то чего я искал
трепещущим и невинным как виноградник
и глубоким и нерассветным как та сторона небес
Крупица души какая-то в толще глины
Тогда он рёк и возникло море
И узрел я и восхитился
И в его глуби он миры посеял по образу
и подобию моему:
вот каменные лошадки с торчащей гривой
и тихие амфоры
и косые дельфиньи спины
вот Иос и Сикинос и Серифос и Милос
«Что ни слово то ласточка» рёк он
«Чтобы в знойную пору весну тебе приносила»
«И да будет много ветвей масличных
чтобы свет тебе просеивали в ладонях
чтобы он легко по снам твоим рассыпался
и да будет много цикад
чтобы ты о них не помнил и их не чуял
как не чуешь биения у себя в запястье
но да будет воды немного
чтобы ты называл её Богом и значение слов её понял
и одно лишь дерево
без отары
чтобы ты его числил другом
и знал его дорогое имя
и скупая почва тебе под ноги
чтобы негде было расправить корень
и пришлось буравить всё глубже в недра
и широкое сверху небо
чтобы ты прочёл на нём бесконечность»
СЕЙ МИР
сей малый мир, сей мир великий!
«И МИРУ СЕМУ потребно чтобы ты его видел и постигал»
он рёк: «Смотри!» И из глаз моих посевы хлынули
бегущие стремительнее чем дождь
через сотни гектаров земли нехоженой
За корень ловящие искры во тьме и струи воды внезапной
Целину молчания я осваивал чтобы на ней оставить
созвучий завязи и золотые ростки оракулов
Кирка по-прежнему у меня в руках
я растения видел большие коротколапые повернувшиеся ко мне
одни залаяли, другие – язык казали:
И сморода была там, и спаржа
и петрушка с листом курчавым
и имбирь, и герань там были
и укроп, и паслён
Слоги тайные из которых я силился имя своё сложить
«Хвала» он рёк «разумеешь ты грамоту
и многое изучить ещё предстоит
если вникнуть захочешь поглубже в Неважное
Но настанет день – ты помощников обретёшь
Вот, запомни:
Зефир бронебойный
плод граната мракоубийственный
поцелуи быстроногие и огнистые»
И слова его как аромат улетучились
Девять часов куропатка отбила о глубокую грудь благозвучия
и сплочённые встали дома
маломерные прямоугольные
с комнатёнкой белёной и дверью окрашенной синькой
Под лозой виноградной
я долгое время провёл
вместе с тихими тихими щебетами
воркованием треском кукованием дальним:
Вот голубка вот аист
вот и каменный дрозд
козодой камышовая курочка
был и шмель там со мной
и коровка что Божьей зовут
И земля между ног моих голых подставленных солнцу
и два моря опять
и третье меж ними – мандарины цитроны лимоны —
и мистраль над собою поднявший протоку высокую
небесный озон обновляя
Внизу на днище
