листвы
окатыши гладкие
ушки цветов
и нетерпеливый росток и суть они
СЕЙ МИР
сей малый мир, сей мир великий!
ПОТОМ я и плеск распознал и непрестанный дальний
деревьев шелест
Увидел кувшины красные разбросанные по причалу
и у створки оконной с её деревянной рамой
где я спал повернувшись на бок
северный ветер взревел сильнее
и узрел я:
Нагие прекрасные девушки гладкие словно гальки
с каплей чёрного в выемках между бёдер
и обильным богатством светлого на лопатках
поднявшись в рост в огромную Раковину трубят
а другие мелом слова выводят
таинственные, непонятные:
РОЭТ, ОРЕМ, АРИМНА
СНОЦЕЛ, ТИЕССМЕРБЕ, ЛИЭТИС
щебеты гиацинтов и малых пташек
и другие слова июля
Как одиннадцать на часах пробило
пять аршинов вглубь
бычки окуньки ставридки
с огромными жабрами и короткими хвостишками на корме
Выплывая я видел губки
и кресты морские
и тонкие безмолвные анемоны
а повыше на самых устах воды
розоватые гребешки
и полуоткрытые пинны и тамариски
«Слова бесценные» рёк он «былые клятвы
те, что Время спасло и испытанный слух ветров далёких»
и у створки оконной с её деревянной рамой
где я спал повернувшись на бок
я прижал к груди подушку что было сил
сдерживая слёзы
на шестом месяце страсти своей я был
и толкался плод дорогой у меня под сердцем
СЕЙ МИР
сей малый мир, сей мир великий!
«НО ПРЕЖДЕ ВСЕГО ты увидишь пустыню и придашь ей
твой собственный смысл» он рёк
«Прежде будет она чем сердце твоё а после
вновь она за тобою следом
Знай одно:
Что спасёшь ты в сполохе молнии
то пребудет чистым во временах»
И совсем высоко над волнами
он селения скал поставил
Пылью там становилась пена
козу сиротливую видел я лижущую разломы
с косящим глазом и скудным телом потвёрже кварца
Претерпел я акрид и жажду
и пальцы загрубелые на суставах
столько равных мер временны́х сколько нужно Знанию
Над бумажным листом склонясь и над бездонными книгами
по верёвке жиденькой я спускался
ночь за ночью
белизны искал до предельной яркости
черноты И до слёз надежды
И радости до отчаяния
И тогда наступило время прийти подмоге
жребий выпал ливням
целый день ручейки журчали
как безумный я побежал
нарвал по холмам лещины и мирта набрал пригоршни
дал дыханию на зубок
«Чистота» он рёк «пред тобою
одинаковая на холмах и в твоём нутре»
И простёр свои руки точь-в-точь как мог бы
мудрый старец Бог чтобы глину с небесностью сплавить вместе
Лишь немного он раскалил вершины
но вознил некусаную зелень травы в распадках
вербену лаванду мяту
и маленькие следы ягнячьи
а в других местах с высоты струящееся
серебро тончайшими нитями, влажные волосы девушки которую встретил я
и которую возжелал
Женщина существующая
«Чистота» он рёк «пред тобою»
и вожделения полный я тело её ласкал
поцелуи зубы к зубам; а затем мы внутри друг у друга
Весь я штормом стал
словно мыс я ступил на морское дно
так что в гроты ворвался ветер
Проскользнула Эхо в сандалиях белых
под водой сарган стремительный а вверху
высоко с холмами у ног Видел я главу рогатую солнца лик
восходил Бездвижный Великий Овен
И тот кем воистину был я Много веков назад
В огне ещё зеленящийся От неба не отсечённый
прошептал когда я спросил:
– Что добро? Что зло?
– Точка Точка
ты на ней равновесие держишь и существуешь
впереди неё сплошь буря и темнота
позади неё скрежещут зубами ангелы
– Точка Точка
и в неё ты можешь до бесконечности уходить
а иначе уже ничего не будет
И Весов созвездие развело мои руки в стороны
словно свет с наитием взвешивая и был то
СЕЙ МИР
сей малый мир, сей мир великий!
ОТТОГО ЧТО МГНОВЕНИЯ так же как дни вращались
с широкими фиалковыми листьями на часах садовых
Я был стрелкой
Вторник Среда Четверг
Июнь Июль Август
Я указывал на необходимость в лицо мне солёным раствором
бившую На девочек насекомых
На далёкие звездчатки Ириды
«Всё сие – времена невинности
времена бутонов и львят
задолго до Нужды» он рёк мне
И одним движением пальца толкнул опасность
На вершину мыса надвинул чёрную бровь
И невесть откуда просыпал фосфор
«Чтобы видел ты» он рёк «внутри
своей плоти
жилы калия марганца
и обызвесткованные
остатки старой любви»
И как сильно тогда сжалось сердце моё
в первый раз затрещала внутри меня древесина
ночи той что уже приближалась верно
крик сыча
кого-то кто был убит
в мир людской направив ручей кровавый
Впереди себя, вдалеке, на краю души
я увидел как тайно шествуют
маяки высокие землеробы Башни на траверзе над обрывами
Звезду трамонтаны Святую Марину с бесами
И совсем глубоко за волнами
на Острове с масличными бухтами
мне на миг показалось Того рассмотрел я Кто
отдал кровь свою чтобы я воплотиться смог
как восходит он по шершавой тропе Святого
в который раз
И в который раз
опускает пальцев кончики в воду Геры
и огни зажигают пять наших сёл
Папа́дос Месагро́с Палео́кипос
Ско́пелос и Плака́дос
достоянье и власть моего поколения
«Но теперь» он рёк «и другой стороне твоей
наступило время на свет явиться»
и быстрее чем я начертал в уме
знак огня или знак могилы
Наклонясь туда где никто бы не смог увидеть
руки выставив
пред собою
он огромные вырыл Полости в почве
и в человеческом теле:
