без явной насмешки. Но несколько ближайших гостей перестали шептаться. Арман посмотрел на Элиану пристальнее.
Лилия чувствовала, как внутри неё трясётся всё живое. Она не знала, где находится. Не знала, что случилось с её настоящим телом. Не знала, почему чужая память приходит обрывками, будто кто-то бросает в воду куски разбитого зеркала. Но она уже поняла главное: в этом зале слабость сожрут быстрее, чем она успеет задать первый вопрос.
Арман сделал шаг вниз с возвышения.
Он двигался почти бесшумно, и толпа сама расступалась перед ним. Высокий, широкоплечий, спокойный до жестокости. Воздух вокруг него казался холоднее. Лилия вдруг заметила то, что сначала приняла за игру света: под кожей у его виска иногда проступал тусклый серебряный отблеск, словно там, глубже, под человеческим обликом, скрывалась чешуя.
Дракон.
Настоящий.
Слово не испугало так, как должно было. Чужое тело знало это как факт. В этом мире драконы не были сказкой. Они правили, судили, защищали, уничтожали. Их боялись и им поклонялись. Род Вейров считался одним из самых древних, и Арман был его живым клинком.
— Тебе будет предоставлен дом на окраине столицы, — сказал он. — Содержание на первый год. Часть личных вещей. Всё, что принадлежит роду Вейр, останется здесь.
Лилия слушала и чувствовала, как поднимается уже не страх — злость.
Он не разводился. Он выносил приговор.
Спокойно, при свидетелях, заранее рассчитав каждую фразу, каждую монету, каждый взгляд. Он не просто отказывался от жены. Он показывал всем, что она вышла из его защиты. Что теперь её можно жалеть, обсуждать, не приглашать, забыть.
— Как щедро, — сказала она.
Где-то слева кто-то тихо втянул воздух.
Арман остановился на расстоянии нескольких шагов.
— Ты недовольна условиями?
Вопрос был ровным. Но в нём уже слышалось предупреждение.
Лилия посмотрела на его лицо. Красивое, да. Очень. Такого мужчину легко было бояться, легко — желать, легко — принять за судьбу, если судьба любила приходить с ледяными глазами и правом разрушить твою жизнь одной фразой.
Элиана, прежняя Элиана, наверное, любила его.
От этого стало больно совсем иначе.
— Я недовольна не условиями, милорд, — сказала она, и обращение само нашлось в чужой памяти. — Я недовольна спектаклем.
В зале стало так тихо, что было слышно, как где-то капнула воском свеча.
Селеста чуть пошевелилась.
Арман медленно поднял подбородок.
— Осторожнее.
— Зачем? — Элиана сама удивилась спокойствию собственного голоса. — Вы уже объявили, что я больше не ваша жена. Мне всё ещё нужно подбирать слова так, будто я обязана беречь честь вашего дома, когда вы только что при всех вынесли мою на площадь?
По лицам гостей пробежало оживление. Скандал, которого они ждали, наконец обещал стать интересным.
Арман шагнул ближе. Теперь Лилия видела его глаза совсем ясно. В них не было ярости. Это было хуже. В них была привычка к тому, что его решения не обсуждают.
— Честь моего дома ты потеряла задолго до этого вечера.
Чужая память ударила снова: пустые комнаты, закрытые двери, придворные дамы, которые замолкали при её появлении; лекари, качающие головами; бумаги с печатями; долгие месяцы ожидания, когда от неё требовали невозможного — родить наследника роду, который уже смотрел на неё как на испорченный сосуд.
— Потому что не родила вам ребёнка? — спросила она.
Арман сжал челюсть.
— Потому что не стала тем, кем должна была стать герцогиня Вейр.
— Удобной?
Селеста мягко вмешалась:
— Леди Элиана, прошу вас. Никто не хочет вас унизить.
Лилия повернулась к ней.
— Правда?
Селеста выдержала взгляд. Очень хорошо выдержала. Даже ресницы не дрогнули.
— Милорд поступает честно. Он мог бы годами держать вас рядом из жалости, но разве это было бы лучше? У каждого есть право на истинную связь. Даже если кому-то больно это принять.
Вот оно.
Лилия почувствовала, как гости почти физически подались ближе. Истинная связь. В этом мире это было не просто красивое слово. Это была магия, благословение, оправдание, перед которым обычный брак становился чем-то бледным и бумажным. Если Селеста — истинная, значит, Элиана не просто брошенная жена. Она помеха. Ошибка. Временная женщина, которую судьба наконец убрала с дороги.
— Истинная связь, — повторила Элиана.
Слова оставили во рту горький привкус. Чужая память знала, как часто ими прикрывали жестокость.
Арман не отвёл взгляда.
— Да.
— Тогда поздравляю.
На этот раз зал действительно вздрогнул.
Лилия медленно сняла с пальца кольцо. Оно сидело плотно, будто не хотело уходить. На мгновение металл царапнул кожу, и в этой маленькой физической боли было странно много настоящего. Кольцо Вейров — тёмное, с серебряной жилкой внутри камня, похожей на застывшую молнию.
Она посмотрела на него и вдруг ощутила не только своё возмущение, но и тихое, давнее отчаяние женщины, которая, возможно, много лет смотрела на это кольцо как на обещание. Не любви — хотя бы места. Хотя бы права быть не лишней.
Лилия не знала, где теперь прежняя Элиана. Исчезла? Умерла? Спряталась где-то глубоко? Но в эту секунду ей захотелось сделать для неё хотя бы одну вещь.
Не позволить им увидеть, как она ползёт.
Она протянула кольцо Арману.
— Освобождаю ваш дом от своего присутствия, милорд Вейр.
Арман не сразу взял кольцо. Его взгляд задержался на её лице. Может быть, он впервые за весь вечер увидел не то, что ожидал.
Не истерику. Не мольбу. Не привычную покорность.
— Ты быстро нашла гордость, — тихо сказал он.
— Возможно, она всегда была. Просто в вашем доме её было неудобно замечать.
Селеста сделала крошечный вдох, почти испуганный. Гости услышали. Арман тоже.
На его скуле дрогнула тень. Серебристый отблеск под кожей стал ярче, и Лилия вдруг ощутила странное давление в воздухе, будто перед грозой. Кто-то из гостей невольно отступил.
— Не переоценивай своё новое положение, Элиана, — сказал Арман. — Без моего имени у тебя останется меньше защиты, чем ты думаешь.
— Тогда хорошо, что я уже начинаю привыкать обходиться без неё.
Это было смелее, чем разумно. Но остановиться она уже не могла. Не после того, как увидела лица вокруг. Не после того, как поняла, что каждое её дрожащее движение завтра перескажут в десяти гостиных, добавив слёзы, припадки и жалкие просьбы.
Нет. Пусть подавятся другим.
Арман взял кольцо. Его пальцы не коснулись её перчатки, но холод всё равно прошёл по коже.
Селеста склонила голову, и свет лёг на её волосы так красиво, будто весь зал существовал только для того, чтобы подчеркнуть её победу.
— Я надеюсь, однажды вы поймёте, что это к лучшему, — сказала она.
Элиана посмотрела на неё спокойно.
— Для вас — несомненно.
Селеста улыбнулась чуть шире.
