Дух фрондера, на котором в некотором смысле оказались писатели, передался и их героям. Недаром центральными фигурами в научной фантастике той поры стали Изобретатель и Землепроходец. Молодая, хищная, полная энергии ветвь литературы жадно требовала свежей крови и новых земель. В начале двадцатых появились специализированные журналы, посвященные исключительно научной фантастике, с которыми с утроенной энергией начал сотрудничать и Мюррей Лейнстер. Рассказы в его творчестве уступали место повестям, а те в свою очередь — романам, печатающимся из номера в номер…
Увы, в отличие от многих его коллег (того же Эдмонда Гамильтона или «Дока» Смита), Лейнстеру крупные произведения особой славы не принесли. Вероятно, причина в том, что писатель ставил перед собой цели, в большей степени характерные для следующего писательского поколения — того, к которому принадлежат Айзек Азимов, Роберт Хайнлайн, Лайон Спрэг де Камп и прочие «птенцы гнезда Кэмпбелла». Сверстники Лейнстера, патриархи НФ, простодушно упивались космическими приключениями — пришедшие же им на смену авторы во главу угла ставили изучение социальных и психологических последствий тех или иных фантастических открытий и изобретений. Им мало было осознавать, что наука вот-вот кардинально изменит мир — хотелось знать, что за конфликты будут разворачиваться в этом изменившемся мире. Но приемы, которые использовались Лейнстером для решения задач такого плана, были взяты им из арсенала авантюрно-приключенческой НФ начала века — наивной, яркой и слегка аляповатой.
Пятна на солнце как причина обледенения, которое должно наступить на землеподобной планете в течение двухсот дней, мир с биосферой, точь-в-точь повторяющей земную, «только в десятки раз больше» — с научной точки зрения эти допущения не просто невероятны, они нелепы и опровергаются буквально в два счета. Однако для литературы тех лет, когда зарождался термин, а отчасти и жанр «космической оперы», они были вполне органичны. Именно тогда редакторы пульп-изданий разработали гениальный по своей простоте метод создания зубодробительных НФ-романов: у малоимущего писателя на корню покупается вестерн (так называемая «лошадиная опера»), а затем по всему тексту револьверы заменяются на бластеры, скотоводы на космопроходцев, индейцы на инопланетян, а пустыня Техаса — на пустыню Марса. Получается увлекательный приключенческий роман со всеми атрибутами вестерна, только действие его разворачивается на космических подмостках.
Свой вклад в развитие этого жанра, ясное дело, внес и Мюррей Лейнстер. Не только ранние произведения автора, такие как «Забытая планета» («The Forgotten Planet», 1920–1923) или «Последний космический корабль» («The Last Space Ship», 1946–1947), но и относительно поздняя серия о космическом первопроходце Джо Кенморе, включающая романы «Космическая платформа» («Space Platform», 1953), «Космическая бирка» («Space Tug», 1953) и «Город на Луне» («City on the Moon», 1957), несут печать принадлежности к этому специфическому жанру. Даже представители межзвездной медицинской организации у Лейнстера не стесняются порой нарушать клятву Гиппократа и браться за оружие — понятное дело, ради спасения целых миров, но тем не менее. Герои популярного цикла «Санитарная служба» — своего рода странствующие рыцари без страха и упрека, бродячие миссионеры, несущие в далекие миры свет истины и новейшие достижения научно-технического прогресса в области медицины. А попутно разрешающие и различные социальные проблемы, возникающие в этих мирах. Но стреляют они не задумываясь и без промаха. Пожалуй, среди романов Лейнстера этот цикл пользуется самой большой популярностью, в том числе и в России. Любой желающий без труда отыщет в Интернете или на пиратском компакт-диске с текстами любительские переводы романов «Оружие-мутант» («The Mutant Weapon», 1959) и «Этот мир — табу» («This World Is Taboo», 1961). Кроме того, в цикл входят также сборники «Доктор для звезд: три повести о межзвездной медицинской службе» («Doctor to the Stars: Three Novellettes of the Interstellar Medical Service», 1964) и «СОС из трех миров» («S.O.S. from Three Worlds», 1967).
В повестях и рассказах Мюррея Лейнстера принадлежность автора к числу создателей «космических опер» проявлялась гораздо слабее. Эти вещи по всеобщему признанию глубже и оригинальнее, чем подавляющее большинство его романов. Одной из вершин творчества писателя стала короткая повесть «Исследовательский отряд», прилегающая к циклу новелл, собранному в роман «Колониальная служба». Главный герой «Исследовательского отряда» Хайдженс, скваттер и преступник, научившийся с горсткой генетически измененных медведей выживать на переднем крае, в мире, где отказывают все современные технологии, больше всего похож на героев Джека Лондона, этих бродяг Севера с их неподражаемым достоинством и неукротимым духом. Ему глубоко антипатичны люди, «подчиняющиеся роботам», добропорядочные обыватели, влачащие бессмысленное существование в сверкающих стеклом и сталью, залитых ярким электрическим светом механизированных до мозга костей городах. Чем сильнее человек зависит от достижений цивилизации, тем уже становится выбор, который он способен сделать, — такова логика Хайдженса. Этим же духом постепенно проникается и его оппонент, офицер Колониальной службы Бордман, стремящийся в долгих спорах отстоять честь цивилизации, единственным представителем которой на этой планете он себя ощущает. Парадокс, ставший внутренним двигателем сюжета, заключается в том, что в душе Бордман ничем не отличается от хозяина медведей и встает на защиту бесполезных в этой глуши достижений цивилизации только потому, что привык считать себя частью системы. Так же, как и его не слишком гостеприимный хозяин, инспектор готов скорее умереть за свои убеждения, чем поднять руки и признать свое поражение. Спорить же он продолжает лишь потому, что едкие и точные замечания Хайдженса затрагивают его собственную честь.
Лейнстер дает точный слепок психологии первопроходца, пионера, насмехающегося над условностями, накладываемыми обществом, и бросающего вызов слепой и костной природе. В словах Хайдженса звучит своего рода гимн свободе воли: «Я уважал бы робота, если бы он плюнул мне в глаза, когда я заставлю его делать то, что он не хочет. Вот возьмите медведей внизу. Это вам не роботы, а вполне достойные и заслуживающие уважения звери. Они бы разорвали меня в клочья, если бы я попытался заставить их что-нибудь сделать, что им не по нраву (…) И я тоже бы вступил в единоборство с вами и со всем человечеством, если бы вы попытались заставить меня сделать что-нибудь против моей природы». Психологизм и драматичность этого произведения, принесшего Лейнстеру в 1959 году премию «Хьюго» по номинации «короткая повесть», безусловно заслуживают самой высокой оценки.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
