на ваше имя, дабы удочерить этого ребенка. Мне показалось, что она похожа на мою собственную дочь.
Тут он перевел взгляд на меня. И он ничуть не соврал. У маленькой Дженни были такие же рыжие волосы, как и у Аннабел. И тогда она тоже была больна тифом.
— Ну, что же, — кивнул его величество, — я так и думал, граф, что вы не стали бы умышленно нарушать мой указ. Раз эта девочка не назвала вам своей фамилии, то это оправдывает ваш поступок. Но сейчас, когда вы знаете, кто она, надеюсь, вы не станете упорствовать в своем желании ее удочерить и немедленно выставите ее от дома.
Все это время в зале стояла гнетущая тишина, и когда после этих слов одна из дам уронила на пол веер, мне показалось, что прозвучал набат.
И я не могла поверить в то, что услышала. Неужели такой сильный и могущественный мужчина решил бороться с маленькой слабой девочкой?
Дженни еще не вполне оправилась от болезни. Ей едва хватало сил, чтобы встать с кровати. Так разве можно было выставить ее на улицу одну? Отдать на растерзание голоду, холоду и жадной до зрелищ толпе?
Я постаралась отогнать от себя эту мысль. Конечно, папенька ни за что этого не допустит! Он сумеет убедить его величество, что девочка ни в чём не виновата.
Но лицо графа Арлингтона стало таким растерянным и жалким, что я похолодела. Неужели он не решится возразить королю?
Глава 2
Я хотела выступить вперед и уже подыскивала подходящие для обращения к монарху слова, но граф Брентон схватил меня за руку и прошипел:
— Не смейте вмешиваться в это, Белла! Речь идет о слишком серьезных вещах, и защищая эту девчонку, вы можете погубить себя.
Мне было неприятно его вмешательство, и я не послушалась бы его и, наверно, всё-таки подошла бы к королю, если бы в эту минуту не заговорил отец.
— Простите, ваше величество, но эта девочка находится еще в столь юном возрасте, что не может осознавать ошибки своих родителей и нести ответственность за них. Позвольте мне воспитать ее как родную дочь, и когда она вырастет, она не даст повода усомниться в своей преданности вам.
— Безумец! — прошептал граф Брентон за моей спиной.
— Кажется, вы осмеливаетесь перечить мне, ваше сиятельство? — холодно осведомился его величество. — Ну, что же, давайте поставим вопрос так — готовы ли ради этой девочки пожертвовать своим честным именем, титулом и имуществом? Раз вы намерены через эту мадемуазель породниться с предателем Шарленом, то, значит, и вы в соответствии всё с тем же королевским указом должны лишиться всего, что вам принадлежит. Мне кажется, это вполне разумным, — он обвёл взглядом зал и получил в ответ сотни подобострастных поклонов и одобрительных возгласов. — Делайте выбор, граф!
Теперь он уже не вызывал у меня ничего, кроме презрения. Огромный лев, решивший сразиться с маленьким котенком. Как мог он обрекать ребенка на верную гибель только потому, что ее отец когда-то совершил ошибку?
— Почему он медлит с ответом? — изумился Брентон.
— Да замолчите же, ваше сиятельство! — я брезгливо дернула плечом, рядом с которым он стоял.
Но затянувшееся молчание прервал не хозяин дома, а Сондра — младшая сестра Аннабел. Этот бал был первым, на который она была допущена в качестве не наблюдательницы, а полноправной участницы, и она целый месяц ждала его с напряженным волнением и радостью. И надо же было случиться, что он был омрачен таким происшествием.
— Папенька, прошу вас, папенька! — она метнулась к графу Арлингтону из толпы. — Прошу вас, одумайтесь!
Она знала своего отца лучше, чем я, и первой прочитала на его лице решение, что он принял.
— Эта девчонка нам никто, папенька! — всхлипывала она, размазывая по лицу слёзы, отчего на густо напудренных щеках оставались разводья. — Стоит ли ради нее губить нас с Аннабел?
Я тоже подошла к отцу, но, в отличие от Сондры, ни о чём не стала его просить. Только крепко сжала его руку, давая понять, что я на его стороне.
— Прошу тебя, успокойся, дорогая, — пробормотал, обращаясь к Сондре, отец. — Его величество добр и великодушен, и он не оставит без своей милости ни нас, ни эту бедную малютку.
Мне показалось, что это был хороший момент, которой позволял королю с честью выйти из этого положения. Достаточно было одного его слова, чтобы сделать счастливыми и графа Арлингтона, и малышку Дженни. И я тоже, как отец и сестра, посмотрела на него с надеждой.
— Вы ошибаетесь, ваше сиятельство! — в голосе короля не было ни капли жалости. — Я никогда не меняю своих решений. И вы лично, и вся ваша семья будете иметь возможность в этом убедиться.
Он посмотрел на одного из своих спутников — пожилого мужчину с кожаной папкой и пером в руках, и тот мигом оказался подле него.
— Запишите, Селтон! — велел король. — С этого дня Найджел Арлингтон лишается права на титул графа, а всё его семейство — прав на это поместье и всё находящееся в нём имущество.
По залу прошел дружный вздох, а папенька пошатнулся, и рядом с ним, кроме меня, не оказалось никого, кто захотел бы его поддержать.
— Впрочем, всё это не такая большая потеря для вас, Арлингтон, — усмехнулся, добивая раненого, король. Он уже не обращался к нему как к графу, называя просто по фамилии. — Кажется, у вас нет сыновей, и ваш титул и поместье всё равно рано или поздно перешли бы в чужие руки, — тут он снова посмотрел на мужчину с пером. — Кто ближайший родственник месье Арлингтона по мужской линии?
— Его племянник шевалье Тейлор, ваше величество, — услужливо подсказал тот.
Король обвел взглядом толпу, из которой тотчас выступил кузен Аннабел Патрик Тейлор — высокий субтильный молодой человек.
— С сегодняшнего дня титул графа Арлингтона ваш, месье! И мне кажется, стоит продолжить бал. Не зря же тут собралось столько гостей.
Обалдевший от счастья Патрик рассыпался в благодарностях, но монарх не стал его слушать. Развернувшись, он покинул бальную залу, а следом за ним вышла и его свита.
Противиться желанию короля никто не решился, и музыка снова заиграла. Только теперь все гости считали своим долгом засвидетельствовать почтение уже новому владельцу «Кедровой рощи», а
