свод законов Российской Империи касательно передачи дара. Вот оно! «Дар передаётся согласно воле покойного, если таковая имеется, вне зависимости от чистоты крови».
Долгую минуту я смотрел на эти строчки… Если мне прислали это письмо, значит, в завещании отца есть что-то, что даст мне шанс обрести дар.
Эта мысль воодушевляла и пугала одновременно. Если я туда заявлюсь, то придётся соперничать с наследниками чистой крови. А кто знает, на что они способны ради дара?
Не сосчитать, сколько в интернете историй, как наследники убивали друг друга ради дара. А я даже не член семьи. Бастард.
Это надо хорошо обдумать.
Такой шанс выпадает раз в жизни… но он может быть смертельно опасен.
Я решил взвесить все «за» и «против». Открыл приложение банка. На счету было достаточно средств, чтобы брату хватило ещё на год. Мало…
Однако в случае моей смерти семья получит страховку, которую я оформил сразу после смерти матери. Ведь, кроме меня, у брата никого нет. Отчим-алкоголик не в счёт.
Я старался рассуждать здраво, но каждый раз приходил к одному и тому же выводу. Я не могу отказаться от такой возможности. Иначе буду сущим глупцом. И проживу вторую жизнь ровно так же, как и первую.
Что меня ждёт, если откажусь? Всю жизнь пурхаться и тянуть на себе брата и отчима. Карабкаться по несправедливой лестнице жизни, где всегда выигрывает тот, кому повезло родиться в «правильной» семье.
Или рискнуть, чтобы получить дар и влияние. Провидцам открыты многие двери, часть из которых можно без сомнений распахивать с ноги. Да и кто в детстве не мечтал стать волшебником?
Я мечтал, честно признаюсь. Не только в этой жизни, но и в прошлой. Но письмо из Хогвартса ни в тот раз, ни в этот мне не пришло. Зато теперь пришло письмо от рода Зориных.
Шанс… Это мой шанс.
Меня явно пригласили не для того, чтобы просто зачитать завещание. А раз так… Была не была!
В аналитике есть такое понятие, как «оценка рисков». Так вот, сейчас я рассудил, что игра стоит свеч. У меня есть возможность кардинально изменить свою жизнь и жизнь моей семьи — и я буду глупцом, если не попробую сорвать куш.
Я резко поднялся со своего места и накинул пиджак. Эдуард Семёнович вытер салфеткой промокший от пота лоб и вопросительно глянул на меня. Я был так взбудоражен, что даже не подумал отпроситься и решительно отправился к выходу.
— Григорий, ты куда? Рабочий день ещё не закончился, — начальник сразу заметил моё странное поведение.
— Срочные семейные дела. Отчёт уже на вашей почте, — ответил я, сжимая дверную ручку.
— Что за дела такие срочные? — Эдуард Семёнович отличался чрезмерным любопытством, и когда сотрудники отпрашивались — всегда выпытывал причины.
— У меня отец умер. Надо попасть на чтение завещания.
— Ох, соболезную! — начальник изменился в лице.
Хотелось сказать, что не стоит соболезновать. Отца я не знал от слова совсем. Но и оставленный им шанс упускать не собирался.
— Благодарю, так я могу идти? — нетерпеливо спросил я.
— Да, иди, — кивнул Эдуард Семёнович.
Я выскочил из офиса и вызвал такси. До чтения завещания осталось два часа, а мне предстояло ехать через весь город. Надо успеть во что бы то ни стало!
С учётом московских пробок, на такси я бы добирался до центра все три часа, поэтому вышел у ближайшей станции метро. Через три пересадки оказался на Павелецкой, а оттуда до агентства добрался пешком. Точнее, бегом!
Успел впритык. Ровно в три часа открыл двери агентства «Шанс» и, запыхавшись, влетел внутрь.
— Могу я вам чем-то помочь? — с явным пренебрежением спросил сотрудник на входе.
— Зорин. На чтение завещания, — ответил я, восстанавливая дыхание.
— Паспорт.
— Послушайте, я уже и так опаздываю…
— На оглашение дворянского завещания не пускают кого попало. Паспорт, — хмуро ответил сотрудник и вытянул руку.
Чертыхаясь про себя, я стал рыться в сумке в поисках паспорта. Да где же он? Неужто я сегодня, как назло, оставил его дома…
Нет, вот он!
Я отдал паспорт сотруднику, и он внимательно сверил мои данные с записями в компьютере.
— Вам в третий кабинет, — возвращая документ, сказал он. — Поспешите. Сеанс уже начался.
— Какой сеанс?
— Спиритический. Наше агентство специализируется на работе с провидцами. Последнюю волю вашего отца озвучит он сам.
От этой новости у меня ком застрял в горле.
Я прошёл по широкому коридору в третий кабинет. В отличие от обычных контор, двери здесь были железные и покрыты какими-то символами. Я потянул за ручку, и дверь со скрипом отворилась.
В комнате находилось семь человек, которые сразу обернулись при виде меня.
— Молодой человек, вы прерываете сеанс! — грубо сказал мне тучный мужчина с седыми висками.
— Я успел к началу, — ответил я, закрывая за собой дверь. — Григорий Зорин.
Люди в просторной комнате без окон начали перешёптываться, они явно не были рады моему появлению. И, кажется, они знают, кто я такой.
— Присаживайтесь, Григорий Александрович, подготовка к ритуалу уже завершена, — сказал пожилой мужчина в чёрном костюме с бейджиком сотрудника агентства.
Худой, как скелет, с крючковатым носом и тёмными кругами под глазами, он производил отталкивающее впечатление.
Я присел на единственное свободное место. Все стулья стояли вокруг печати с неизвестными мне символами внутри.
В комнате погас свет, и все замолкли. Я замер в предвкушении.
— Господа, по контуру печати стоят специальные кристаллы. Они позволят вам увидеть покойного на несколько минут и услышать его волю, — объяснил сотрудник агентства.
Я много читал о подобных завещаниях, но не думал, что мне когда-нибудь доведётся присутствовать на одном из них. Ритуальный круг и кристаллы — это артефактная система, позволяющая обычным людям увидеть духа.
Правда, удовольствие это очень дорогое. Один такой кристалл стоит как моя годовая зарплата, а здесь их десять штук. Но энергии всё равно надолго не хватит.
— В зале присутствуют все, кого хотел бы видеть покойный. Мы начинаем, — продолжил сотрудник.
И лишь сейчас я понял, что вижу перед собой провидца. Этот человек смотрел куда-то в пустоту у стены и кивал, словно там находился его собеседник. От этой картины по коже пробежали мурашки.
В помещении стало холодно. Всего десять минут назад я изнывал от тридцатиградусной жары, а сейчас словно оказался в неотапливаемом помещении в середине января.
Погас свет. Вокруг воцарилась гробовая тишина — слишком неестественная для того, чтобы быть правдой.
Я точно не сплю? Проморгался… Нет, не сплю. Это всё происходит на самом деле.
Лёгкий свет исходил от разложенных на полу кристаллов и
