Мужчина, что-то ворча под нос, послушно покинул коридор, а его жена тем временем продолжала.
— Может быть, чаю? Кофию? Кокавы? — поинтересовалась та, заламывая руки. Ох уж этот характерный жест типичных хозяюшек.
— Кок… — осознав, что в этом доме “кокава”, скорей всего, будет дешёвая и невкусная, Броня осеклась. — Лучше чаю. Некрепкого. Холодного. Пять ложек сахара. Так вы, значит, пани… э-э-э… Веилис?
— Вейлис, — поправила Броню собеседница, уже пошуршавшая в сторону кухни. — С двумя точками над “и”.
Некромагичка бросила взгляд на паренька, который стоял в дверном проёме комнаты. Она не отметила в нём интересных деталей и пошла следом за словоохотливой пани Вейлис.
— Итак, расскажите, почему вы решили, что у вас неупокоенный буянит?
— Ну, так всё началось после того, как свекровь умерла. Она и при жизни кровь окружающим портила, с чего бы ей после смерти успокаиваться? — спросила женщина, набирая воду в чайник. Слава Форду, что в электрический. Будь он со свистком, так Броня окончательно утонула бы в ностальжи. Уж больно фактурно выглядела обстановка.
— Значит, до смерти свекрови ничего подобного не наблюдалось? — продолжила уточнять некромагичка.
— Да нет, не наблюдалось… — неуверенно начала пани Вейлис.
Оказавшись на кухне, девушка тут же облюбовала табуреточку у стены. Кухонка, ожидаемо, была маленькой до клаустрофобичности. Но талант хозяйки чувствовался. Пространство использовалось на полную. Каким-то образом в этот пятачок умудрились впихнуть аж два холодильника — вне всяких сомнений, для раздельного хозяйства с “вредной свекровью” — и даже маленький пузатенький телевизор поверх коренастого рефрижератора. А тот из славного рода холодильного оборудования, что повыше, стыдливо скрывал своими белыми телесами раскладушку. Ещё один символ бедности. До недавнего времени в однокомнатной квартирке ютилось четыре человека.
Последняя деталь привлекла внимание некромагички. Слишком хорошо она усвоила слова преподавателя ритуалистики, чтобы профессионал забыл словосочетание “незначительная мелочь”.
— Кто на раскладушке спит?
— Раскладушке? — пани Вейлис бросила взгляд в сторону предмета. Ей явно не хотелось об этом говорить. — Уже никто. Она для гостей.
— Мы хотели, чтобы для гостей, — вмешался в беседу парнишка.
Голос бойкий. Уверенный. Наглый. По сути, он, сам того не понимая, требовал признания равенства не только от матери, но и от заезжей некромагички. Ой, дурак… ой, дурак… это Броня мягкая и добрая. А многие из её однокурсников и однокурсниц, могли бы и оскорбиться. Особенно те, кто достаточно беден, чтобы тратить время на заказы от челяди: таким даже причины не нужны. Достаточно повода.
— На ней сплю я, — уточнил мальчуган. — В кровати бабушки мне снятся кошмары.
— Ма-акс, — шикнула на него хозяйка, но тут же замолчала, заметив поднятую руку Брони.
Жест призывал родительницу помолчать и говорил, что избежать внимания важной гостьи у паренька не выйдет.
— Вы сейчас оба неправы. Совершенно неправы, — девушка стрельнула из указательного пальца в сторону пани Вейлис. — Вот вы, потому что скрывали подробности от некромага. Я бы могла начать изгонять не того духа, за которого вы мне платите. И это в лучшем случае. В худшем — подобные недомолвки допустимо счесть оскорблением… — Броня подняла бровь, переводя взгляд на Макса. — А вы, юный пан, потому что позорите родителей. В столь грубой форме даже к соседке по лестничной клетке обращаться недоупстимо, — парнишка закатил глаза и скривился. — А некромаг за подобное неуважение может и проклясть. Легонько так. На пару часиков. И не надо кривиться, я же могу и на пару часов мышцы в таком положении заклинить. Болеть начнёт уже минут через десять.
Небольшой урок хороших манер явно не повредит мальчишке, очевидно, ещё не понимающему устройство жизни. Это здесь, внизу, у далёкой от магии челяди могут быть “простые” и “свойские” отношения. Там же всё совсем иначе. Неверное слово могло обойтись крайне дорого. И пусть миры челяди и некромагов пересекались не слишком часто, никогда не стоило забывать о главном.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Некромаг — не узкий специалист, который явился в гости за вашей денюжкой. Некромаг — это представитель особой касты, по тем или иным причинам снизошедший до заказа у простолюдинов. И пусть по форме эти два события и могут быть похожими, по сути, они различны, как пламя и лёд.
— А ну извинился перед слечной, — это подоспел отец семейства. Уже в белой рубашке, сквозь которую частично просвечивала майка. Желая услужить высокой гостье и продемонстрировать свой статус в рамках отдельно взятой квартиры, он выдал Максу душевного подзатыльника.
— Ай… — владелец оплеухи тут же склонился и потёр саднящее место удара рассеянным жестом.
— Не надо, — покачала головой Броня. — Во-первых, я проявляю строгость не ради уважения. Это меня волнует не больше, чем размер земельного налога в Узбекистане. Моей целью было уберечь вашего мальчишку от плодов его наглости, — девушка нахмурилась. — Во-вторых, мои коллеги по цеху как правило смотрят на извинения сквозь пальцы. Профессиональная деформация. Мёртвые не прощают и не забывают. Да и в целом, холодность и жестокость полезна в нашем ремесле.
Внимательные глаза некромагички строго посмотрели на хозяйку.
— Итак, расскажите, чем, кроме кошмаров, вас беспокоит дух.
— Ну-у-у… — женщина бросила взгляд на мужа. — Постоянно крупы сыпятся… перец… соль… телевизор время от времени включается сам по себе.
Броня проследила за направлением взгляда женщины. Объектом интереса был тот самый пузатый кинескоп на холодильнике.
— Пан Макс. Вам спать это хтоническое устройство по ночам не мешает?
— Мешает, но я звук ставлю потише и полотенцем накрываю, — объяснил мальчонка. — Поэтому оно только слегка мерцает сквозь покрывало.
Броня задумалась. Значит, что выходит? Призрак насылает кошмары на тех, кто покусился на его кровать, но не трогает тех, кто спит на раскладушке в месте, где, судя по одной из основных жалоб, чаще всего проявляет свою активность. По сути, дух…
— А ещё…
Броня подняла руку, призывая отца семейства помолчать. Она не любила, когда ей мешают сосредоточиться в самый разгар мыслительного процесса.
По сути, дух не проявлял враждебности. По крайней мере, ничто из озвученного не указывало на обратное. А это значит, что призрака можно попытаться упокоить, не уничтожая.
— Хорошо, продолжайте.
Ещё некоторое время девушка выслушивала жалобы, между делом уточняя детали, на которые семейство, скорей всего, внимания не обращало. Нужно было выяснить, имелись ли пункты, которые опровергали гипотезу Брони.
Их не было.
Почившая бабуля не проявляла никакой по-настоящему опасной и вредной активности. Ни нашествия вредоносных насекомых, ни повышенной активности пауков. Продукты портились только в том случае, если оказывались в маленьком холодильнике свекрови. Никаких кошмарных видений, если соблюдать несложное правило: "не лезь туда, где бабушка хозяйничала при жизни". Болезней в доме тоже не стало больше; даже у растений.
— Значит так, — с лёгким стуком на стол приземлилась чашка с остатками пакетированного чая.
Самого пакетика, ясное дело, некромагичка не видела с самого момента заваривания: хозяйка аккуратно его выловила, озаботившись комфортом гостьи. А ещё на дне осталось немного сахара, несмотря на всю заботу пани Вейлис о гостье. Ни температура, ни вода, ни старательное перемешивание не были способнысправиться аж с пятью ложками сласти.
— Дух, очевидно, не враждебен к вам. Он просто очень хочет жить. Некромаги, обычно, ловят таких в ловушку опустошённых костей, чтобы потом использовать в своих целях. Но мы с вами поступим иначе. Способ, который я хочу применить, нетрадиционный. Мы попытаемся сделать бабулю защитницей вашей семьи. Дадим духу новое пристанище, новое тело и новый смысл существования.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
— А-э-эм… а это не опасно? — спросил мужчина и тут же получил от заботливой жёнушки локтем под рёбра.
