незнакомка, и тут же, словно прочитав мои мысли, представилась: — Мое имя Гретель Хейнс.
Мы подошли к крошечному столику на двоих, ютившемуся у стены. Я заметила, что госпожа Хейнс уже приступила к ужину – на столе стояли кружка с горячим чаем, блюдо с хлебом и тарелка жаркого.
— Мария. Мария Богер. – Я присела, устроившись напротив Гретель. Конечно же, названное мной имя не было настоящим. Я не собиралась открывать его этой девушке. Да и какая разница, если мы уже завтра отправимся каждый своей дорогой?
Сама не знаю, почему, скользнула взглядом в сторону заинтересовавшей меня компании — они продолжали неторопливо есть, тихо разговаривая.
— Куда направляетесь, госпожа Мария? Вы же позволите мне обращаться к вам по имени? – улыбнулась Гретель Хейнс. – Вы, кстати, тоже можете называть меня просто по имени.
Девушка вскинула руку, привлекая внимание молодого кельнера (здесь и далее «официант», прим. автора).
— Я успела снять маленькую комнатушку, до того как сюда нагрянули эти паломники, — призналась госпожа Хейнс. — Вся эта толпа идет пешком на гору святой Вильгельмины. Говорят, там явилось чудо. — Она усмехнулась. — В моей комнате пустует одна кровать. Так что я вполне могу позволить себе сегодня быть доброй.
— Я оплачу половину стоимости за проживание, — сказала я.
Девушка тут же улыбнулась.
— Это замечательно. Я, как вы уже, наверное, успели заметить, не располагаю лишними средствами. Поэтому не стану отказываться, тем более, когда предлагают.
Тут к нам подошел кельнер, и я заказала себе кружку горячего молока с медом и порцию жаркого.
— Так куда направляетесь? – повторила вопрос моя собеседница, едва кельнер удалился выполнять заказ.
— В Йенс, — ответила первое, что пришло в голову. И конечно, это тоже было ложью.
— Захудалый городишко, — покачала головой Гретель и продолжила ужинать. – Я как-то была там проездом. Ничего примечательно, да и далеко, на самой границе.
Я промолчала. Поддерживать беседу не хотелось, и госпожа Хейнс это явно поняла, поскольку больше не приставала ко мне с расспросами. Зато она много говорила о себе. Так я узнала, что Гретель едет в Шварцбург, чтобы поступить на работу к некому графу фон Эберштейну.
— Я – гувернантка, — улыбнулась госпожа Хейнс, отставив в сторону опустевшую тарелку и притянув к себе чай. – А у графа есть племянник, мальчик лет десяти, которому очень нужно получить определенное образование, — загадочно добавила девушка.
Никак не прокомментировав словесно это признание, я все же кивнула, продолжив есть свое жаркое. Кстати, оно оказалось очень вкусным. Или это я была слишком голодна? Наверное, все и сразу.
Позже, расплатившись за ужин, мы с новой знакомой поднялись в ее комнату. Внутри горела одинокая свеча, растаявшая почти до половины. Помещение и вправду оказалось скромных размеров: две кровати, узкие, как лавки в зале, два стула и крошечное окно, выходившее во двор, вот и все, что было внутри из убранства. На стену зачем-то повесили унылую картину, больше похожую на мазню ребенка, случайно нашедшего масляные краски и холст. Она смотрелась на стене как седло на корове. У владельца этого заведения явно отсутствовал вкус прекрасного.
— Вы тут устраивайтесь, Мария, а я схожу, велю принести вам горячей воды, — сказала Гретель. – Мне надо поговорить с хозяином постоялого двора. Мой дилижанс отправляется рано утром. Я боюсь проспать и пропустить момент отъезда. Поэтому хочу, чтобы слуга господина Рихарда, разбудил меня заранее.
Она ушла, а скоро в номер принесли лохань и ведра с водой. Лохань оказалась совсем небольшой. Вода – еле теплой, и все же я с наслаждением вымылась и смогла наконец-то сменить одежду. Кажется, жизнь немного налаживается, подумалось мне, когда я расстелила постель и присела, вытянув вперед усталые ноги.
Гретель вернулась вместе со слугами господина Рихарда, которые забрали лохань и поспешно удалились, пожелав нам с госпожой Хейнс доброй ночи. Она заперла дверь на засов, неторопливо разделась, оставшись в одной сорочке, и забралась под стеганое одеяло, бросив на меня быстрый взгляд. Прежде чем последовать ее примеру, я положила на стул рядом с кроватью девушки, несколько монет — свою часть оплаты за комнату. Гретель благодарно кивнула и улыбнулась.
— Спокойной ночи, Мария, — произнесла гувернантка.
— Спокойной ночи, Гретель, — ответила я и, словно бы невзначай, протянула руку и коснулась плеча девушки. — Спасибо вам за доброту, — проговорила и на миг застыла. Улыбка осталась будто приклеенной к моим губам. Захотелось выругаться, но я, конечно же, промолчала.
"Вот оно что!" — подумала с толикой горечи.
А впрочем, может, все к лучшему? Следует только спрятать деньги, когда девушка уснет. Все остальное: документы и прочее, оставлю в сумке. Возможно, сама судьба посылает мне знак? Главное, суметь правильно его разгадать.
Глава 2
Гувернантка Гретель Хейнс ушла еще затемно, прихватив все мои вещи и документы. Пока она осторожно шуршала в моей сумке, двигаясь в темноте, словно кошка, я старательно делала вид, будто сплю. Кошелек с деньгами и ажурными перчатками лежал у меня на груди. Я тесно прижимала его рукой, и это было единственное, что я точно ни за что не отдала бы девушке-оборотню.
Лезть ко мне Гререль не рискнула. Боялась, что проснусь и подниму шум. А я мягко улыбалась, слушая, как она копошится в моих вещах и как затем, крадучись, идет к выходу.
Засов почти не заскрипел, а вот старая дверь подвела – протяжно застонала и затихла, когда Гретель остановилась на пороге, задержав дыхание. Я четко представила себе, как она стоит там, повернувшись, и смотрит на меня, дрожа от страха, опасаясь, что проснусь от скрипа.
Но я лишь заворочалась, перевернувшись на другой бок, спиной к воришке, и снова затихла, мирно засопев.
Пусть себе бежит. Она думает, что вытащила билет в лучшую жизнь, а на деле…
Никогда не любила воров. Сама в жизни ничего чужого не брала, и ее никто не заставлял. Она сделала свой выбор.
«А как же ключ?» — промелькнула быстрая мысль, и я едва удержалась, чтобы не скользнуть рукой, туда, где на груди покоился маленький ключик.
«Ключ мой, — ответила совести. – Он принадлежал моему отцу. А Рихтер его украл. Я просто вернула себе то, что мне принадлежит!»
Дверь снова скрипнула, вставая на место, а скоро стихли мягкие шаги госпожи Хейнс. Еще через время за окном послышался звук подъезжающего дилижанса. Несколько
