тот закат над озером, когда отец в последний раз запускал своего бумажного змея.
Глава 2. Работорговцы
Тьма окутала меня плотным покрывалом.
Сначала я подумала, что ослепла. Густая, непроглядная темнота окружала со всех сторон. Я зажмурилась несколько раз, но ничего не изменилось. Потом постепенно поняла — вокруг действительно было темно, но зрение понемногу возвращалось.
Воздух здесь был странным. Он пах озоном и металлом, как в старом лифте, но с примесью чего-то кислого и едкого. От этого запаха у меня свело зубы и запершило в горле. Я лежала на чём-то холодном и твёрдом — определённо металлическом полу. Язык прилип к пересохшему нёбу, во рту стоял вкус крови и лекарственной горечи. Голова гудела, как после трёхдневного запоя, мысли путались и расплывались.
Где я? Что произошло?
Я попыталась пошевелиться и почувствовала, как грубый материал врезается в запястья — руки были связаны за спиной каким-то шершавым шнуром. Ноги оставались свободными, но дрожали так сильно, что не слушались. Всё тело будто налилось свинцом.
Слева раздался тихий всхлип. Женский.
— Кто здесь? — спросила хриплым голосом.
— Тише, ради всего святого! — прошипел кто-то справа. Голос дрожал от страха. — Они могут услышать!
Глаза постепенно привыкали к темноте. Вокруг слабо мерцали какие-то индикаторы, дававшие призрачное освещение.
Мы находились в огромном металлическом помещении, похожем на ангар или грузовой отсек. Сводчатый потолок терялся в темноте. Вдоль стен сидели, лежали, съёжившись, десятки женщин. Все были одеты кто во что — я разглядела ночные рубашки, домашние пижамы, джинсы и майки. У некоторых на запястьях белели больничные браслеты. Одна девушка была даже в вечернем платье, будто её взяли прямо с какого-то мероприятия.
Значит, я была не одна. Не только меня...
Внезапно раздался оглушительный металлический скрежет — открылась тяжёлая дверь. В помещение ворвался резкий синий свет, и я инстинктивно зажмурилась. Когда открыла глаза — увидела их.
Трое существ стояли в проёме. Высокие, тощие, не менее двух метров ростом. Их серая кожа была покрыта блестящими хитиновыми пластинами, напоминавшими броню. Длинные пальцы заканчивались острыми чёрными когтями. Но страшнее всего были их лица. Вернее, то, что должно было быть лицами. Носов не было — только вертикальные щели. Глаза — огромные, полностью чёрные, без видимых зрачков. Рты — тонкие прорези без губ.
Один из них подошёл к первой девушке в ряду. Достал странный прибор, напоминавший кость с вживлёнными проводами и кристаллами. Поднёс к её виску — аппарат засветился ровным зелёным светом.
— Здорова, — пробормотал он на каком-то гортанном языке. И самое странное — я понимала его.
Он перешёл к следующей. Зелёный свет. «Здорова».
Моё сердце колотилось так сильно, что, казалось, вот-вот вырвется из груди. Я прижалась спиной к холодной стене, стараясь стать как можно меньше, незаметнее.
Чудовище приблизилось.
Прибор загудел у моего виска. Вдруг раздался резкий треск — будто сломалось стекло. Свет стал грязно-жёлтым, мерцающим.
Существо резко отдёрнуло руку, будто обожглось. Быстро заговорило с другим на своём языке. По резким, отрывистым звукам и тону — явно ругалось.
Потом без предупреждения, ударило меня ногой вбок.
— Брак! — рявкнуло оно, и это слово обожгло сильнее удара.
Боль разлилась горячей волной по всему телу. Я скукожилась, подтянув колени к животу, стиснула зубы, чтобы не закричать.
Существа ушли, хлопнув массивной дверью.
В наступившей темноте кто-то начал плакать.
Я сжала кулаки, почувствовав, как ногти впиваются в ладони.
Что, чёрт возьми, происходило?
Где-то внизу, сквозь металл пола, доносился низкий гул работающих двигателей. Пол слегка вибрировал в такт этой пульсации.
И только тогда до меня дошла страшная истина –
Это был космический корабль.
А мы... мы были всего лишь грузом. Живым товаром.
Я сидела, прижавшись спиной к ледяной стене, и пыталась дышать ровно, через нос. Бок горел от удара, но я стиснула зубы. Кричать и плакать было нельзя. Показывать, что больно тоже.
В темноте начались шепотки.
— Это работорговцы, — сказала срывающимся голосомрыжая девушка в разорванной ночной рубашке. — Меня предупреждали... в портовых районах Нового Орлеана часто пропадали люди...
— Какой порт?! — всхлипнул кто-то. — Я была в своей спальне! В Перми!
Я молчала прислушиваясь.
Пермь. Новый Орлеан. Больница. Космический корабль.
Бред. Это должен был быть бред. Галлюцинация от лекарств. Или из-за опухоли? Может, мне всё это мерещится?
Но холодный металл под моими пальцами был настоящим. Едкий запах пота, крови и страха был настоящим. Боль в боку была настоящей.
Дверь снова открылась.
Вошли трое. Двое — те же серые существа, а между ними — новый. Повыше, в чёрных доспехах, с мерцающим ошейником на длинной шее.
— Осмотр! — рявкнул он на том же ломаном, но понятном мне языке.
Девушек начали грубо выстраивать в ряд. Я съёжилась, стараясь затеряться, но один из серых схватил меня за волосы и потащил вперёд.
— Эта бракованная, — сказал он тому, что был в доспехах.
Тот наклонился, его щелевидные ноздри дрогнули, втягивая воздух.
— Откуда?
— Планета... — серый щёлкнул когтями, вспоминая, — Земля.
Чёрный издал звук, похожий на шипение кипящего масла.
— Опять этот мусорник.
Его рука сжала моё лицо, длинные пальцы впились в скулы, заставив вскрикнуть от боли.
— Смотри.
Он опять достал свой прибор, сканер.
Я замерла, почувствовав, как сердце заходится в груди.
Снова навёл на меня, зелёная полоска света медленно просканировала мою голову и опять выдала неприятный звук и грязно-оранжевый цвет лампочки.
— Видишь? — он ткнул мне в лицо прибором, показывая какие-то цифры. — Брак.
Серый разочарованно щёлкнул языком.
— В утиль?
Чёрный задумался, его пальцы забарабанили по броне на груди.
— Нет. На рынке продадим, кому-нибудь в шахты или на эксперименты пойдёт.
Меня отшвырнули назад, как ненужную тряпку.
Я упала на колени, потирая ушибленную руку.
Отравлена?
Это они наверно про опухоль.
В ушах зазвенело, мир поплыл перед глазами.
Чёрный ушёл, бросив через плечо:
— Подготовить к аукциону.
Серые схватили девушек, потащили к выходу.
Рыжая вырвалась, начала царапать одного.
— Нет! Отстаньте! Я не поеду!
Один из серых вздохнул — удивительно человеческий звук — и достал странный цилиндр.
Щелчок — и тело рыжей обмякло, как тряпичная кукла.
— Успокоительное, — пробормотал он, перекидывая её через плечо.
Дошла очередь до меня.
Я не сопротивлялась.
Не сейчас.
Меня грубо схватили за руку и потащили по длинному коридору. Стены вокруг были металлическими, с выступающими трубами. Воздух гудел от работы систем.
Где-то внизу, сквозь палубу, ощущалась мощная вибрация двигателей.
Корабль.
Работорговцы.
Аукцион.
Я сжала руки кулаки, чувствуя, как сердце стучит прямо в горле.
И пообещала себе, что не умру. Я буду бороться.
