их на пирс.
— В шесть утра чтоб были здесь! — грозно затребовал Пугачёв и, умирая от страха, выпустил всю троицу в Волгу. Естественно, не спал и, седея, сновался по берегу туда-сюда до самого утра. Ровно в шесть из тумана послышался звонкий смех, и все трое вернулись живыми-здоровыми. Пугачёв восстал из мёртвых и до обеда разгружал ушами их впечатления. С тех пор каждую ночь он вывозил их на берег и ждал до утра. А они всегда возвращались. Кроме одного раза, когда они опоздали на два часа, лицемерной виноватостью прикрывая вырывающееся из глаз удовольствие.
— Тупые жабы!!! — Орал Пугачёв в бешенстве. — Я вам зачем водонепроницаемые чехлы на мобильники купил?! Чтоб вы с самого дна…!! Из-под ила могли…! Не жалко отца?! Отвечайте!!!
— Ты нам не отец! — злобно выпалила Светка. Потом она извинилась, но Пугачёв понял, что это точка невозврата. Река победила. И через неделю это подтвердилось — дочери не вернулись. И не отвечали на звонки. Пугачёв три дня не уходил с пирса, бежал на каждый всплеск. Ничего. Потом он запил. Потом взял себя в руки, собрал бутылки, напихал в них записки с угрозами, проклятьями и мольбами вернуться, и раскидал их по всей Волге. Никакого ответа. Дочери уплыли из родительского гнезда. Навечно. Было больно и обидно. Но жизнь вот такая. И ничего с этим не сделаешь. Время, накинув медицинский халат, принялось усердно лечить Пугачёва. Он вернулся к работе и рыбалке. Через пару месяцев от девчонок пришла весточка. Как-то неспокойная Волга перевернула лодку с детьми. Все четырнадцать детей и воспитательница лагеря спаслись. В интервью они все как один рассказали странную историю. Будто их вытащили три девушки с рыбьими хвостами на остров и вызвали по мобильнику МЧС. Напоследок они просили передать привет папе и очень просили на него не обижаться. Детям никто не поверил, а Пугачёв впервые в жизни испытал космическую гордость и выдавил слезу.
Прошёл год. Майской ночью Пугачёв привычно отплыл от берега и закинул удочки. Ни черта не клевало, и Пугачёв почти уснул, когда за спиной послышался тихий всплеск.
— Пааааап…
Светка плюхнулась на дно ялика. Пугачёв хрюкнул и прижал её к груди так, что она чуть не задохнулась. Она была очень холодной, но Пугачёву стало невообразимо тепло, даже жарко. Светка рассказала ему об остальных. Марина снюхалась с морскими зоологами и ставит на каспийских нерп какие-то датчики. Леночка где-то под Ейском участвует в водных шоу при пансионате. А Светка… У неё всё нормально. Встречалась с водяным под Казанью, любовь-морковь, потом не сошлись характерами, в общем… Да, всё нормально. Гордая и свободная.
— Пап, Маринка к себе зовёт. Работа, говорит, интересная, но там типа вкалывать надо много, командировки постоянные. Я бы с радостью систер помочь, но… Короче… Тут такое дело…
Пугачёв всё понял.
— Давай их сюда.
Светка, потупив глаза, робко достала из воды банку из-под березового сока. С тремя маленькими пугливыми русалчатами.
— Вика, Кристина и Илона. Нет, подожди… Вот Илона, а… А нет, всё правильно. Это всего на месяц, я в начале июля вернусь и сразу…
— Хорошо-хорошо, Свет, не волнуйся.
— Спасибо, папочка! Спасибо-спасибо-спасибо! Я люблю тебя!
— Под яхты не заплывай.
Светка чмокнула Пугачёва в щёку и грациозно нырнула в воду. А дед Пугачёв осторожно поставил внучек на дно ялика и аккуратно погрёб к берегу. Он, действительно, был необычный рыбак.
КРАСНАЯ МУХИНА
Мухина вообще-то ничего не собиралась покупать. Она просто шла по подземному переходу, когда из ларька «Всё по 300р» её окликнул красный берет. Он беззвучно орал на весь переход «Купи меня, Мухина!!!», и та не пожалела денег, только чтобы он наконец заткнулся.
Придя домой, Мухина услышала стоны и мерный скрип паркета — её мать играла в теннис на «Нинтендо». Так иногда она повышала своё извечно низкое давление.
— Я купила берет, мам. Смотри, идёт мне? — Мухина откусила ярлык и нахлобучила убор на блондинистые волосы. Мать оценивающе посмотрела на красноголовую дочь.
— Очаровательный берет. Ты в нём похожа на мультяшного дятла.
— Спасибо, мамулечка. Никогда его не надену.
— Я не виновата, что у тебя такой здоровенный нос.
— А кто, интересно, виноват?! Не я выбирала мужа с метровым шнобелем!
— Я тоже не выбирала. Это всё закат над Гаграми. И немного чачи.
Из детской комнаты пижамным комом выкатился сын Мухиной и зарылся в материнскую юбку.
— Любимая мамулечкаааа!
— Сынууууля. Я не купила «киндерсюрприз», извини.
— Этот дом забыл, что такое любовь! — Ответил сын и укатился обратно.
— Твой сын опять сморкается в тюль! — сказала мама Мухиной.
— А бабушка опять курила в туалете! — парировал сын Мухиной из своей комнаты.
— Ты отвратительно его воспитываешь. — Вздохнула мать Мухиной. — Когда он вырастет и сядет за ограбление шоколадной фабрики, в тюрьме придётся несладко. Я слышала, стукачей там не жалуют.
— Дом, милый дом… — философски констатировала Мухина, снимая куртку.
— Погоди, милая, не раздевайся. — Сказала мать Мухиной, готовясь к подаче. — У меня давление не повышается. Федерер уже не тот — я даже не вспотела. Лови, Роджер!
С этими словами мать Мухиной подпрыгнула и со стоном подала на вылет.
— Гейм сет матч, швейцарский ублюдок! — Победно крикнула она в лицо многопиксельного теннисиста и сохранилась.
— Попей шиповника, мам.
— Мне не помогает этот сраный шиповник. Будь дочкой, сходи в «Магнолию» за коньячком?
— Ты с ума сошла? Ночью через парк? И кто его мне сейчас продаст?
— Охранник Руслан. На вид то ли пятьдесят два, то ли двадцать семь… Не важно, узнаешь по имени на табличке. Скажешь, от Лилу. Он всё сделает. Я нарежу лимон, посидим, сыграем в преферанс…
— Я не хочу никакого коньяка! — отрезала Мухина.
— Так, значит? Лааааадно. Ну тогда расскажи — как дела на работе?
— Мама, это нечестно!
— …Как дорога на метро? В маршрутке? Не звонил ли тот адвокат, который тебе понравился? А, чёрт, прости, совсем забыла — он же женился на какой-то там…
— Всё-всё, ты победила! Я звездец как хочу коньяка! — Процедила Мухина и напялила красный берет.
— Лети, благородная птичка! — пафосно провозгласила мать Мухиной.
— Пусть я дятел! Надеюсь, выклюю тараканов из твоей головы! Всё, я пошла.
— «Киндер» не забудь! — донеслось из детской.
— А ты постираешь тюль?
— Ты мне не мать!
…Конечно, парк можно было и обойти. Но это добавляло дороге ещё минут 20, а порядком озябшей Мухиной всё больше хотелось встретиться с коньяком. Поэтому она пёрлась по тёмной тропинке меж нестриженных кустов и ржавых качелек. До более-менее освещенной главной аллеи оставалось метров пятьдесят, когда кусты перед Мухиной разверзлись, и на тропу вышел огромный
