class="p1">– Тася, ну какая рисовая мука? Зачем она тебе? – спросила мама, отмывая холодильник.
– Хочу приготовить моти. Это такой япон- ский десерт. Сейчас все его делают, – поспешила я объяснить.
– У твоего папы заказов почти нет. И хорошо, что у нас хоть пшеничная мука есть, а ты про рисовую мне говоришь! Скоро вообще есть нечего будет, если ничего не поменяется!
– Как всегда! – крикнула я и, хлопнув дверью, ушла к себе в комнату.
– В твоём возрасте некоторые уже сами зарабатывают, а ты только требуешь! – крикнула в ответ мама.
В её голосе было столько боли, что будь я хоть немного добрее, то тут же вернулась бы и попросила прощения. Но меня переполняла злость. Мне хотелось крикнуть в ответ что-то вроде «вот и найди себе другую дочку!», но я вовремя остановилась, вспомнив, что тогда придётся искать другую маму. И хорошо, если попадётся такая, как у Павловой – модная, богатая. А если вдруг окажется такой, как у Дианки? Всегда злая, иногда ещё и пьяная. Нет, уж лучше пусть будет какая есть. В конце концов, я свою маму люблю, хоть чаще только мысленно.
Но вот рисовую муку я не хотела ей прощать. Разве я часто что-то прошу?
Ну да, часто. Папа даже сказал бы, что постоянно. Но это, несомненно, были не продукты. Мама сама же говорила, что я должна определиться с профессией. Так как я определюсь, ничего не пробуя?
Переодевшись и удобно устроившись на кровати, я включила телефон. Самый верный способ убить время – это посмотреть видеоролики. Сама не заметишь, как стемнеет. Но не в этот раз. На экране появилась довольная Яна, демонстрирующая всё те же моти.
И здесь она. Меня уже переполняла злость, поэтому я психанула и вышла из Сети.
«Не книжки же читать, в самом деле», – подумалось, когда я взглянула на книжную полку, с любовью собранную мамой. Читать точно не хотелось. Да и когда это мне вообще хотелось читать? Мама всё твердит о том, как это полезно: повышает грамотность, развивает мозг… Да кого в наше время вообще заботит эта грамотность? Все уже давно общаются голосовыми сообщениями. А уж высказать мысль большого ума не надо. Вечно эти устаревшие взрослые лезут со своими правилами. Мы живём совсем в другое время, у нас всё по-другому! У нас даже точки в сообщениях никто не ставит. Кроме моей мамы, конечно. Вот кто, кажется, даже в чатах с подружками перечитывает предложения, чтобы не пропустить ни одной опечатки. Какая глупость!
Я включила музыку в наушниках, закрыла глаза и сама не заметила, как уснула. Мама, видимо, решила не будить меня. Может, дала отдохнуть, а может, ещё злилась. Но к ужину я и сама проснулась. И тут же захотела наброситься на родительницу с возмущениями, почему меня не разбудили. Но вовремя передумала, осознав, что прекрасно отдохнула. Да и злить маму уже не хотелось. Мелькнула мысль о том, что она слишком устала после уборки на кухне. Наскоро сделав уроки и поужинав, я снова уснула, хотя была мысль, что дневной сон пригрозит мне бессонницей. Я волновалась зря: уснула почти сразу и уже на всю ночь.
Глава 2
Утром в школу по-прежнему не хотелось. А может, даже больше, чем обычно. Но слабая надежда встретить в раздевалке Артура заставила встать с постели и привести себя в порядок.
Мама вела себя как обычно, поэтому я не стала извиняться за вчерашнее поведение. Где-то в глубине души меня немного мучила совесть, но очень скоро я об этом забыла.
Позавтракав нелюбимым творогом, я вышла из дома и поспешила к школе, поэтому в раздевалку вошла первая. Впрочем, довольно быстро в ней появились и другие одноклассники. Только Артура всё не было. Я уже дважды перевязала шнурки, ожидая его прихода. Потом долго рылась в рюкзаке, делая вид, что не могу найти телефон. И в тот момент, когда я, не придумав ничего нового, уже намеревалась выйти из раздевалки, вошёл Артур. Только не один. Следом за ним появилась Яна Павлова… с бумажной коробочкой в руках.
– Привет, – ослепительно улыбнулся мне Артур. – Яна тут снова свои кулинарные изыски демонстрирует. Не хочешь попробовать?
– Да какие там изыски! – картонно засмущалась Яна. – Это же обычные данго. Я просто влюблена в японскую кухню! Если стану кондитером, то обязательно поеду в Японию на стажировку! Впрочем, к тому времени я буду готовить их блюда даже лучше, чем они сами.
Яна вызывающе рассмеялась, а я, оторвав взгляд от восхитительных голубых глаз одноклассника, молча вышла из раздевалки.
«Где же она только откопала всю эту японскую кухню, – размышляла я. – Обычные данго. Я даже слова такого не знаю. А они обычные, оказывается. Обычные – это пирожки у нас в столовке! Фу, даже рецепт не буду искать».
Весь день прошёл мимо меня. Сосредоточиться не удалось ни на одном уроке. Даже мысли о скорой сдаче экзаменов не приводили меня в чувство. Диана, как близкая подруга, очень удивилась таким изменениям в моём поведении. Конечно, ей привычнее видеть меня легкомысленной, весёлой болтушкой. А может, пора уже менять репутацию? Ведь на самом деле я совсем не такая легкомысленная, как может показаться со стороны. Просто так легче скрыть волнение и смущение…
А потом Артур пошёл провожать Павлову домой. Я едва сдержала слёзы. Она дорогу не знает? Сама не дойдёт? Или у неё дома ещё пара коробочек плодов японского кулинарного искусства? И когда она пронюхать успела об этой Японии?
– Ты из-за Исаева, что ли? – удивилась Диана, увидев, каким взглядом я провожала парочку. – У них это ненадолго, точно тебе говорю. Надоест он Павловой, как и все эти японские десерты!
Звучало неубедительно.
– Я тоже могу такое приготовить, – фыркнула я.
– Тась, ты меня, конечно, прости, но нет. Лично мне хватило твоих пригоревших пельменей и несолёных макарон. Мне кажется, ты тот человек, который даже бутерброд может испортить, – расхохоталась Диана. – Кулинария – это точно не твоё!
Я даже спорить не стала. Много она понимает. Просто я раньше не хотела готовить, а сейчас хочу.
После школы я закрылась в своей комнате, отказавшись от обеда, и начала листать кулинарные странички в интернете, пытаясь выбрать что-то красивое, но бюджетное и желательно не очень сложное для первого раза. В какой именно момент перед моими глазами появился этот десерт, уже никто и не узнает. Но только в тот самый миг родилась потрясающая идея.
«Я должна его приготовить!» – уверенно сказав это самой себе,
