бессмысленно.
Я отвернулась к стене и буквально через минуту перевернула мокрую подушку.
Телефон снова ожил. Брать его не хотелось, но неведомая сила (сила привычки, конечно) потянула руку за ним.
«Выздоравливай»! – высветилось на экране.
– Артур! – Как же я обрадовалась! Всё-таки волнуется! Скорей бы пришла мама, так хочется попробовать испечь эти профитроли!
Кажется, я даже почувствовала себя значительно лучше. Как будто силы прибавились. Поэтому к приходу мамы я уже в фартуке ждала на кухне за столом.
– Уже готова? – рассмеялась мама. – А я достала яйца, чтоб они не были холодными. Сейчас переоденусь, и будем пробовать.
Провозились на кухне мы довольно долго. Мама объяснила, что это тот рецепт, который требует постоянной концентрации внимания. Стоит немножко отвернуться – и всё пойдёт не так.
– А что это за название такое – «Шу»? – спросила я. – И чем они всё-таки отличаются от профитролей? Внешне они совсем одинаковые.
– Шу в переводе с французского – «капуста». Пирожные внешне напоминают маленькие кочанчики. Они действительно похожи на профитроли: оба десерта делают из заварного теста. Но профитроли внутри полые, их наполняют кремом. Кстати, этот рецепт я взяла у Александра Дюма, знаешь такого?
– Нет, а кто это? – Мне было не слишком интересно, но я подумала, что маму бы обидело, если б я об этом сообщила.
– Известнейший французский писатель. Он написал «Трёх мушкетёров», «Королеву Марго», «Графа Монте-Кристо», у нас много его книг в шкафу. Их переводят, наверное, на все языки мира. По его произведениям снимали и до сих пор снимают фильмы. А ещё этот писатель, оказывается, был отличным поваром. Вот так бывает.
За разговором время тянулось не так медленно. Я подумала, что одна бы эти пирожные точно не сделала. Но после сегодняшней готовки мне захотелось обязательно попробовать когда-нибудь повторить самой. Ведь нужно же научиться готовить и без мамы.
А ещё мама довольно интересно рассказывала про этого французского повара-писателя. У меня в голове даже мелькнула из ряда вон выходящая мысль однажды почитать что-нибудь из его произведений, тем более что они есть в нашей домашней библиотеке. Но это уже совсем когда вдохновение накроет с головой. Если, конечно, когда-нибудь такое произойдёт.
– Главное – готовить с любовью, – улыбнулась мама после того, как мы разрезали пополам первое готовое пирожное.
– Мам, мне кажется, ты научилась готовить идеальные пирожные «Шу», – улыбнулась я. – Когда-нибудь я и сама смогу приготовить такие же, правда?
– Конечно сможешь. Главное – следить за рецептом и не отвлекаться. И про любовь не забывай, – подмигнула мама и встала из-за стола. – А теперь иди, отдыхай, а я быстренько ужин приготовлю. Папа сегодня придёт раньше, поэтому мне лучше поторопиться.
А потом был ужин. И папин восторг от пирожных. Я ужасно гордилась собой, ведь многое под присмотром мамы делала сама. Даже удивительно, почему раньше я никогда не интересовалась ни кулинарией, ни кондитерским ремеслом. Это довольно интересно.
Вернувшись в комнату, я снова погрузилась в телефон. Умная лента по-прежнему подкидывала различные рецепты. Я смотрела с увлечением. И представляла, что однажды смогу и сама всё это приготовить.
А потом внезапно появился он. Выскочил в ленте, как грабитель из-за дерева среди тёмного двора. Я нахмурилась, но открыла клип. Артур уверенно двигался в такт музыке, обнимая какую-то девушку. Я присмотрелась. Мне она показалась знакомой.
– Быть не может, – воскликнула вдруг я.
Но ошибки быть не могло. Девушка на экране весело обернулась и помахала в камеру рукой. Помахала мне и моим разбившимся о камни реальности фантазиям и надеждам.
Я отключила телефон, легла и закрыла глаза. Ощущение пустоты внутри камнем приковало к кровати. Казалось, я не смогу оторваться от неё, даже если приложу все усилия. Голова закружилась. Меня бросило в жар, но это была не температура от простуды. Это был пожар разочарования и обиды с привкусом предательства лучшей подруги. И любимого парня. Мыслей не было. Как не было и слёз. Желания дальше жить тоже не осталось.
В наушниках играла песня, от которой сковывало дыхание:
«Зареветь, убежать,
Или дверь на замок
И молчать, и лежать,
Изучать потолок…»
Глава 8
По всем законам медицины мне должно уже было полегчать. Но утром я вообще не встала с кровати, сославшись на упадок сил. Отказалась от завтрака, а потом и от обеда. Мама начала беспокоиться. Температуры уже не было, но настроения – тоже. Мама пыталась со мной поговорить, но я упорно молчала, отвернувшись к стене. А что мне было говорить? Не могла же я рассказать правду…
Наступили выходные. Я по-прежнему отказывалась вставать. Лицо стало опухшим от слёз, но мама так и не смогла узнать о причине этих перемен.
«И зачем мне жить? – думала я. – Подруги больше нет. Парня тоже. В школу ходить и смотреть на них, встречая усмешки? Спасибо, не хочется. Вообще ничего не хочется. Я неудачница. Я ничего не умею, не знаю. И не знаю даже, чего хочу. Кем хочу стать? У меня нет планов на жизнь. Смысл в такой жизни?»
В субботу вечером мне не хотелось вообще ничего.
В воскресенье утром я впервые за последние дни вышла из дома. Старалась не смотреться в зеркало перед выходом, чтобы не передумать, потому что явно выглядела слишком помятой и опухшей. Одна надежда была на то, что в такую рань я не встречу никого из знакомых. Хоть в том мне повезло. Я прошлась по парку, представляя, как утренняя прохлада приводит меня в чувство, а распухшее лицо – в тонус.
Погода совсем не радовала. Горожане уже с нетерпением ожидали весны, но позавчерашний снег после вчерашней оттепели снова подмёрз. Я ещё ходила в зимних ботинках, поэтому мне было гораздо легче, чем тем, кто уже успел перейти на весеннюю обувь. Телефон завибрировал, сообщая о новых уведомлениях. Я достала его из кармана и, увидев входящее сообщение в одной из социальных сетей, кликнула по нему. Там была новая сторис Артура. Он направлялся на вокзал – примерно через сорок минут поезд. Парень на видео стоял с чемоданом в руках и растерянно улыбался.
Я тут же открыла приложение, чтобы посмотреть, когда ближайший транспорт до вокзала.
«Ещё пять минут, успею», – шептала сама себе, торопясь. Я стояла у перехода, когда из-за угла повернул автобус.
«Давай, загорайся же», – старательно сверлила я взглядом светофор.
Автобус медленно, будто издеваясь, минул пешеходный переход. О, счастье! Зелёный! Ещё
