вчерашней готовке. Вернувшись после школы домой, я зашла на кухню. Довольно долго стояла возле стола, пытаясь настроиться. Потом взяла тетрадку и ручку, выписала нужный рецепт и отложила в сторону телефон, чтобы не бы-ло соблазна его взять. Я прекрасно помнила, что в прошлый раз именно он стал причиной моего фиаско. Строго следуя рецепту и стараясь не отвлекаться, я взбила яйца с сахарной пудрой. Они получились воздушные, как облака из сладкой ваты, хоть и не сразу. Если честно, я сначала потеряла надежду на то, что они взобьются, хотела бросить всё, но в какой-то момент масса начала белеть и слегка густеть. Это была своего рода точка невозврата. Я пообещала себе испечь пирожные, чего бы это мне ни стоило. Потом добавила кукурузный крахмал и лимонный сок. Взбила, как написано в рецепте, до самых пиков. Можно было перевернуть миску, а содержимое из неё всё равно бы не вылилось. Маленькое волшебство для человека, кото-рый никогда не готовил.
– Так, что там дальше? – Я комментировала вслух каждое действие, чтобы не отвлечься и не ошибиться. – В кондитерский мешок с насадкой… Блин! Кондитерский мешок! Где я его возьму? У нас нет… Может быть, обычный пакет взять и уголочек срезать?
Выбора не было. В ход пошёл обычный целлофановый пакет. Вот только срез оказался великоват, да и масса как-то лепёшкой выливалась на противень. Но я не сдавалась. Отправив лепёшечки в духовку на десять минут, я уменьшила температуру и подождала ещё полчаса, не выходя из кухни. Более того, каждые десять минут я включала в духовке свет, чтобы проверить, не пригорели ли пирожные.
Брать в руки телефон я себе строго-настрого запретила, хотя иной раз рука просто сама за ним тянулась. Наверно, именно это позволило мне увидеть стоящую на столе грязную посуду. Убирать ужасно не хотелось. Но получать от мамы нагоняй второй день подряд я тоже не была готова. Помыв и вытерев посуду и стол, я устало села на пол возле духовки.
«Как же сложно убирать, – подумала я. – Всё с такой лёгкостью пачкается, просто в один момент, но как же тяжело и лениво потом мыть и вытирать».
Наконец, время вышло. Мои лепёшечки слегка пожелтели сверху. Приоткрыв духовку, я стала их рассматривать.
– Да уж… выглядят совсем не как Янкины моти, – уныло констатировала я. – Такими и угощать стыдно.
Жирных сливок, да и вообще каких-либо сливок, в холодильнике не было – кажется, это не товар первой необходимости. Поэтому сделать начинку для пирожных было не из чего. Да и, честно говоря, что ею начинять? Получившиеся лепёшечки мало походили на гнёзда с фотографии кондитера.
Я даже не заметила, как пролетело время. Только успела достать пирожные и выложить их на тарелку, как домой вернулись с работы родители. Папа пришёл раньше, как будто почувствовал, что в жизни его дочери случилось такое большое событие, как первый съедобный кулинарный эксперимент. Впрочем, был ли он действительно съедобным, я всё ещё сомневалась, а попробовать не решалась.
Мама на удивление спокойно восприняла тот факт, что я снова взялась за духовку. Мне ведь даже в голову не пришло, что виной её вчерашних криков была не моя попытка что-то приготовить, а то, что я не убрала за собой.
После ужина настал час икс – так назвал его папа. Он первым взял лепёшечку и откусил немного.
– Что-то мне это напоминает… Вполне съедобно, между прочим. Хотя чего-то не хватает…
– Крема не хватает. Это же десерт «Павлова». Помнишь, мы пробовали его в Москве? – улыбнулась мама, явно погрузившись в приятные воспоминания.
– Это была прекрасная неделя, – Папа взял мамину руку и улыбнулся. Потом он повернулся ко мне. – Спасибо, доченька. Я давно не вспоминал о той поездке. А сейчас нахлынуло…
Я растерянно пожала плечами. Всё равно не смогу угостить этими пирожными Артура – того, для кого готовила. А значит, всё напрасно. И виноват какой-то дурацкий кондитерский мешок с насадкой. И ещё сливки, да. С кремом, наверное, было бы вкуснее и интереснее.
Погрузившись в размышления, я ушла к себе в комнату. Сделав наскоро уроки, легла на кровать с телефоном в руках.
«Вот бы у меня был свой телевизор или ноутбук, чтоб не мучиться, высматривая сериалы на этом маленьком экране, – думала я. – Но у моих разве допросишься чего».
В комнату вошла мама. Она подождала, пока я достану наушник из уха, и присела на край кровати.
– Папа завтра постарается купить тебе рисовую муку, – тихонько сказала она.
– Мне уже не надо, – буркнула я.
– Почему? – удивилась мама.
– Потому что уже не надо, – повторила я более раздражительно.
– Тася, что же с тобой случилось? Что-то в школе? – грустно спросила мама.
Мне хотелось ответить какую-нибудь гадость, чтоб мама ушла. В самом деле, не буду же я рассказывать ей про Артура! Конечно же, я услышу, что ещё рано думать о мальчиках – учиться надо. И что готовить ради какого-то одноклассника тоже глупо. Да что она вообще понимает! Во времена её молодости всё было иначе! Она иначе одевалась, смотрела другие фильмы, слушала другую музыку. Мама совершенно не модная! Сейчас всё по-другому. Модно снимать тренды, донатить блогерам, носить оверсайз, и в моём возрасте девочки давно с парнями встречаются, а к Исаеву вообще Павлова клеится!
И вот разве обо всём этом ей скажешь?
– Мама, всё хорошо. Просто устала, – отмахнулась я и вставила в ухо наушник, всем видом демонстрируя, что разговор окончен.
Мама глубоко вздохнула и вышла из комнаты. Её тоже переполняли эмоции, но она старалась сдерживаться, чтобы не спровоцировать очередной скандал. А ведь ей наверняка хотелось объяснить, что я и сама не замечаю, как начала грубить и психовать, отдалилась и больше ничего не рассказываю, как раньше. Мама делает всё возможное, чтобы приготовить что-то вкусное, купить что-то модное, отказывая порой себе даже в необходимом. А мне всё мало. Я ни разу не осталась довольна тем, что есть. Мне всегда хотелось большего. Но тогда я об этом не думала. Всё это я поняла намного позже. А тогда мне просто было одиноко и грустно от того, что меня не замечает Артур. И больше ни о чём другом думать не хотелось.
Глава 4
Следующие несколько дней прошли довольно однообразно. Дом – школа – домашнее задание – сериалы. В четверг я сходила в парк с Дианой, но разговор не клеился. Диана даже не пыталась поддержать меня, а наоборот – подтрунивала и обесценивала все мои переживания.
– Подумаешь,
