Черт побери, это его кровать, его комната, его дом! И не имеет значения, что он никогда его так раньше не называл, и неважно, что это было лишь одно из мест, где он проживал.
И потом, в конце концов, он устал! Ему всего лишь хотелось поспать. Что, разве нельзя дать человеку отдохнуть в собственном доме?
Больше всего бесило то, что ни шум воды в ванной, ни свет торшера не разбудили эту посягнувшую на его частную жизнь женщину. Она уже была там, где он только отчаянно желал оказаться, да еще так крепко спала безмятежным сном. Ну уж нет, не выйдет!
Он наклонился и свирепо прорычал:
— Проснись, Златовласка! Отдай кровать папаше Медведю.
Но в ответ — ни звука. Невольно пришедшее на ум имя как нельзя больше подходило ей, подумал он, распрямившись и взглянув на себя в зеркало туалетного столика, стоящего с другой стороны кровати. Он и чувствовал себя таким же грубым, как медведь!
Эта саркастическая мысль несколько остудила его пыл. Внезапно он осознал, что если разбудит свою таинственную гостью и та увидит, что над ней наклонился абсолютно голый мужчина, то, наиболее вероятно, женщина впадет в истерику, а не тихо и смиренно удалится. А его изнуренные душа и тело не выдержат такой драматической сцены.
Он повернулся, намереваясь взять из ванной свой купальный халат, но тут раздалось приглушенное жужжание радиотелефона. Каким бы усталым он ни был, не мог не откликнуться на призывный сигнал технического властелина, посылаемый им своему рабу. Обойдя кровать, он подошел к кейсу и вынул из него дребезжащее устройство.
— Ну что, ты еще дома?
Мужчина машинально провел рукой по ежику коротко остриженных волос, узнав неподражаемый тягучий американский акцент своего друга и коллеги.
— Да, Дэйн, просто… не поверишь, что я обнаружил!
В ушах у него зазвучал характерный ленивый смешок Дэйна Джадсона.
— Ну и что ты о ней думаешь? Я умею выбирать, да? Бен, ты когда-нибудь видел такое великолепное создание, а?
Бенедикт резко обернулся и недоверчиво уставился на женщину, лежащую на кровати.
— Она… я… так это ты все устроил? — запинаясь, проговорил он.
Его друг рассмеялся, и Бенедикт различил слабый звон бутылки о стакан.
— Угу. Ты потерял дар речи, а? Я знал, что когда-нибудь это сделаю. Мне бы ужасно хотелось оказаться рядом, чтобы увидеть твое лицо, но я застрял здесь в Веллингтоне до будущей недели.
— Но какого черта?..
— С днем рождения, приятель! — Слышно было, как он пьет за свой тост.
Бенедикт закашлялся, когда до него наконец дошло, в чем дело.
— Так вот как ты представляешь себе подарок ко дню рождения? Ради Бога, Дэйн!..
— Не беспокойся, друг, получай удовольствие и ни о чем не волнуйся. — В своем ликовании Дэйн не так истолковал его возглас. — Тебе совершенно не нужно задумываться об этом серьезно, она пробудет у тебя только уик-энд. Я обещал, что ты возвратишь ее в полном порядке, так что обращайся с ней, как настоящий влюбленный… Тебе нужно немного развеяться и, поверь мне, эта малютка быстро возродит тебя. Проведешь с ней пару дней и опять почувствуешь себя восемнадцатилетним…
— Боюсь нарушить твои юношеские фантазии, Дэйн, но вернемся к реальности: разве в наши дни это небезопасно?
Дэйн жизнерадостно захохотал.
— Боишься получить сердечный приступ от возбуждения? Брось, Бен, разве я мог бы подарить тебе что-то, что могло бы тебе навредить? Поверь, здесь не о чем беспокоиться. Ее как следует проверили снаружи и внутри, она в отличном состоянии…
— Бога ради! — Бенедикт почувствовал, как запылало его лицо от смущения за женщину, которая, очевидно, или первоклассная девушка по вызову, или же любительница заниматься сексом с совершенно незнакомыми людьми. Он знал, прошло довольно много времени с тех пор, как он имел дело с женщиной, но он был так поглощен работой, что никогда не беспокоился о своей нерастраченной сексуальной энергии. Не так, наверное, было у Дэйна, чья плотская жизнь была такой же активной, как и его эксцентричное чувство юмора. — Дэйн…
— Не нужно меня благодарить, приятель, — прервал тот, весело заканчивав разговор. — Развлекайся! Только помни, в понедельник утром все кончится…
Выключив телефон и неловко положив его на тумбочку у кровати, Бенедикт почувствовал, что на него накатила еще одна волна усталости. Он с трудом старался не закрывать опускающиеся веки, устало раздумывая, что же предпринять.
В доме было полно других кроватей, однако его чувство собственника было особенно острым в отношении именно этой.
Он заметил, что роскошная незнакомка — его подарок ко дню рождения, хоть и растянулась на кровати, но на самом деле занимала лишь немногим больше ее половины. Он посмотрел на ее откинутую в его сторону руку, на длинные тонкие пальцы, безвольно свесившиеся с другого края кровати. Кончики пальцев почти касались его колена. Осторожно взяв ее за запястье, Бенедикт приподнял безжизненную сонную руку и уложил вдоль туловища. Теперь свободное пространство манило его прилечь.
Златовласка продолжала спать. Сон ее был поразительно тих и спокоен, только замедленное и чувственное дыхание волнами поднимало эту прекрасную спину. Она даже во сне выглядела чрезвычайно эротично. Бенедикт поймал себя на мысли, будет ли эта женщина так же сладострастно предаваться любви, как она отдавалась сну.
Его притупленные чувства слегка пощекотало пробудившееся мужское любопытство, а ранее испытанный гнев ушел при мысли, что ему нужно всего лишь разбудить ее, чтобы это проверить. Интересно, эти пушистые волосы такие же мягкие, какими кажутся? Натуральный ли это цвет? Неужели и спереди она выглядит так же бесподобно, как и со спины? Он заметил, что мышцы у нее хорошо развиты, хоть они и были расслаблены во сне. Когда она проснется, ее движения будут гибкими и ловкими. Он представил себе, как эта золотая спина выгибается в одном медленном и ленивом ритме с движением его бедер… Сначала он овладеет ею медленно и не спеша… а потом… а потом…
С сожалением и усмешкой он посмотрел на свое недрогнувшее тело. А потом… ничего. Мысленно он, может, и испытывал возбуждение, но утомление было столь велико, что физически он был не в состоянии следовать за своим живым воображением. Если он и окажется сегодня в одной постели с незнакомкой, то будет спать с ней в буквальном смысле этого слова!
Хотя проснуться утром рядом с ней показалось вдруг очень заманчивым.
О да… хорошо отоспавшись, паинька-именинник сможет значительно лучше оценить этот весьма неожиданный и, несомненно, дорогой подарок…
Глава вторая
