Ванесса невольно чуть не захихикала. Но тут же все вспомнила, и лицо ее застыло в безжизненной гримасе.
— Ч-что сказали твои родители?
Он поднялся и сел, улыбка сползла с его лица, когда он, тщательно подбирая слова, сказал:
— Ванесса, это мои родители. Иногда они могут мне очень не нравиться, но тем не менее всегда останутся моими родителями. Если ты станешь частью моей жизни, они тоже станут частью твоей; нам обоим нужно научиться как-то общаться с ними. Но сегодня вечером я должен был позволить им дать выход своим чувствам, прежде чем получил какую-то надежду заставить их выслушать меня. По горькому опыту я знаю, что попытки спорить с ними пункт за пунктом лишь дадут им возможность овладеть ситуацией. Так что они изложили все свои неверные представления, а потом я их поправил. Я сказал им, что люблю тебя. Что если поставить меня перед выбором между ними и тобой, победишь всегда ты. Возможно, после нашей женитьбы они пару лет не будут с нами разговаривать — вообще-то, если повезет, то больше, чем пару лет, — но я их единственный сын и не думаю, что они пойдут на риск и порвут со мной окончательно…
Глаза Ванессы потемнели от мучительного желания. Он говорит о постоянном… о том, что любит ее. О женитьбе… как будто все уже решено.
— То, что они говорили… Когда ты велел мне помолчать и дал мне уйти вот так, я подумала…
— Лейси я тоже приказал уйти, — вяло прервал Бенедикт. — Мне нужно было кое-что сказать им наедине, так сказать, свести счеты, и установить нечто вроде правил на будущее. Больше они никогда не будут так говорить с тобой или о тебе. — Он вздохнул. — Мне, наверное, нужно было подумать, что при любом упоминании фатального слова «скандал» ты очень испугаешься. Извинить меня может только то, что я пребывал в эйфории, когда ты так доверилась мне, что упомянула о любви. Мне в голову не пришло, что сразу же после этого ты опять перестанешь мне доверять…
— Я… тебя так ошеломило, когда я сказала это…
— Да. Не мог поверить, что это случилось. Я знал, что могу пробудить в тебя страсть и, насколько было возможно, пользовался этим, но не думал, что произвел на тебя достаточное впечатление, чтобы выманить твое сердце из его укромного убежища…
— Нет, впечатление было потрясающим! — поддразнила Ванесса, внезапно преисполнившись уверенности, проведя рукой по его груди вниз, до пупка и еще ниже, где кожа была светлее. — Несмотря на твою самонадеянность, ты производил неотразимое впечатление. — Она сунула кончики пальцев под простыню.
Охнув, он втянул живот.
— Бесстыдница, — хрипло сказал он и, протянув руки, обхватил ее грудь. — Неудивительно, что где бы ты ни появлялась, разражается скандал. Тебе не понадобится впрыскивать мне что-нибудь смертельное, дорогая, просто продолжай делать то, что ты делаешь сейчас своей рукой, и я сам скончаюсь…
Он играл словами, но Ванесса сияла, как и прежде. Уверенность в том, что она любима, заставила ее почувствовать себя в полной безопасности, и теперь можно было смеяться над своими прежними страхами. Она лукаво посмеивалась, а в глазах сквозило озорство.
— Так вот как ты стараешься сделать меня менее чувствительной?
Он простонал.
— Это меня нужно сделать менее чувствительным. В тот первый раз я не хотел спешить, потому что боялся сделать тебе больно, но ты так чертовски быстро отзывалась, что я потерял голову. Мне было страшно, как бы ты не подумала, что я не лучше того подонка, который причинил тебе… что ты будешь разочарована…
— Все произошло так быстро, что у меня не было времени почувствовать разочарование, — сказала Ванесса таким мягким успокаивающим тоном, что на какой-то миг он принял все за чистую монету и не мог скрыть досаду.
Но потом улыбнулся такой же озорной улыбкой, отбросил простыню и притянул к себе Ванессу…
— Златовласка, знаешь, ты еще не ответила, что выйдешь за меня замуж. Может, пока ты не согласишься, мне следует пригрозить, что я лишу тебя своей благосклонности.
— Если ты сделаешь это, я буду преследовать тебя и являться как призрак.
Они засмеялись, и он поцеловал ее.
— Будем жить в Уайтфилде, да? Ты будешь управлять гостиницей, а я проектировать эксцентричные домики. И кто знает, может быть… — Тут он внезапно остановился, и глаза у него загорелись. Он потерся носом о ее нос. — Несси… помнишь, я дразнил тебя в ресторане, что ты беременна?..
— Да. — Она знала, что последует дальше и, улыбаясь, уткнулась лицом ему в грудь. Всего несколько недель назад, даже за час до этого, подобное было бы потенциальной трагедией, но теперь это стало символом их общей радости на годы вперед.
— Я… э… когда мы… в библиотеке… знаю, что это невероятно безответственно… но я забыл… знаешь…
Ее подмывало подразнить его по поводу столь необычной застенчивости; вместо этого, нежно глядя карими глазами на любимые черты, она бойко произнесла, вызвав своими словами выражение невыносимого самодовольства на его лице:
— Думаю, в таком случае мне лучше согласиться выйти за тебя замуж. Не стоит ко всем скандалам, которые я навлекла на семью Сэвиджей, добавлять еще незаконнорожденное дитя.
— Несси, дорогая, скандал пока что в том, что я так сильно люблю тебя, что рискую опозориться, если ты не дашь мне продемонстрировать это сию же минуту…
Примечания
1
Франк Ллойд Райт (1869–1959) — выдающийся американский архитектор и теоретик архитектуры. Основоположник органической архитектуры. — Прим. перев.
