поволокой, подобно лёгкому дыму, глаза смотрели на него с любовью и нежностью. Словно выточенные из мрамора обнажённые плечи хотелось поцеловать.
"Милица",– тяжело вздохнул Ричард и, закинув руки за голову, насколько это позволяли цепи, провалился в сон.
Спать долго не пришлось: около трёх часов ночи его разбудил бешеный крик. Ричард присел на нарах и открыл глаза. В бараке, в двух шагах от него дрались каторжане. Что послужило поводом, он не разбирался. Чаще всего ссоры возникали из-за еды, но, бывало, каторжане насиловали молодых миловидных парней. Ричард избежал такой участи: в своё время он свернул шею при попытке совершения насилия над ним. За это был жестоко наказан надсмотрщиками. Но по возвращении из карцера его уже никто не трогал. Сейчас от былой красоты ничего не осталось, внешность заключённого 23515 не располагала к плотским утехам.
– Мужики, прекратите! – крикнул дерущимся Ричард.
– Заткнись! Спать мешаешь! – крикнул ему в ответ лежащий рядом сосед и со всей силы ударил кулаком по голове.
Ричард, не задумываясь, так же врезал ему кулаком, насколько это позволяли кандалы. Завязалась драка. К ним присоединялись другие заключённые. Ричард уже не чувствовал боли. Окровавленный, он колотил всех подряд в надежде, что сегодня точно найдёт свою смерть. Услышав крики, в барак ворвались надсмотрщики. Раздались выстрелы, а затем крики убитых. Воздух наполнился запахом пороха и крови. По телу Ричарда несколько раз больно ударили плетью, после чего он потерял сознание.
Сколько он пробыл в беспамятстве, Ричард не знал. Так же он не знал, сколько раз по нему прошлась плеть. Он очнулся лёжа на земляном полу всё в том же бараке. Перед его лицом сидела огромная серая крыса и смотрела на него маленькими злыми глазками. Влажный нос грызуна втягивал воздух. Усики противно шевелились.
– Кыш! – злобно прошипел Ричард.
От звука его голоса крыса тут же убежала. Ричард медленно поднялся с земляного пола и, опираясь на руки и громыхая цепями, с трудом превозмогая боль во всём теле, влез на свои нары.
"Опять жив…" – тяжело вздохнул он. Поспать больше не удалось. В бараке открылась дверь, что означало, пора завтракать и отправляться в карьер. Ричард медленно, вместе с остальными каторжанами, переступая через лежащие на полу ещё неубранные тела погибших в ночной потасовке, последовал на выход.
Возле двери он протянул повару кружку и тарелку, получил свою порцию каши и сладкой воды, кусок хлеба. На улице он присел на землю, чтобы позавтракать. Закончив нехитрую трапезу, он подошёл к грубо сколоченному из деревянных досок столу и поставил на него посуду, чтобы вечером вновь получить свою порцию еды.
– Заключённый номер 23515! Быстро сюда! – громко закричал один из подошедших надсмотрщиков.
Ричард напрягся, не ожидая ничего хорошего. Медленным шагом он направился в сторону кричавшего. В голове была только одна мысль: "Расстрел… Как избавление от мучений…"
– Я повторяю! Заключённый номер 23515! Немедленно ко мне! – снова закричал надсмотрщик.
– Прибыл! – тихо ответил Ричард.
Надсмотрщик критично окинул его взглядом с головы до ног.
– Приказываю следовать за мной! – сквозь зубы процедил он.
Ричард спешно, насколько это было возможно после побоев, последовал за ним. Надсмотрщик привёл его к зданию, где находился кабинет начальника каторги. Зажиревший, совершенно лысый, с отвратительными толстыми губами начальник каторги, держа толстыми пальцами какую-то бумагу, ожидал их на улице.
– Прикажите завести в ваш кабинет? – вытянулся по стойке смирно конвоир Ричарда.
– Нет, – поморщился толстяк, не скрывая своей брезгливости по отношению к заключённому. – Он слишком грязный. Испачкает мне ковёр.
– Заключённый номер 23515 по вашему приказанию прибыл! – непонятно зачем отчеканил конвоир, когда и так всё было ясно.
Толстяк развернул бумагу и начал читать.
– По высочайшему указу Его Величества короля Вильяма III, правителя королевства Фортавиании, приговорённый к пожизненной каторге за убийство Инвара Лансуорта Ричард Андевиальде помилован в связи с отсутствием преступления как такового. Ричард Андевиальде подлежит немедленному освобождению.
Толстяк скрутил королевский указ о помиловании в трубочку и брезгливо протянул Ричарду.
– Что стоишь как каменная глыба? Бери указ и сваливай отсюда! – прикрикнул на него начальник каторги.
– Я… Я свободен? – с трудом шевеля сухими потрескавшимися губами, не веря услышанному, переспросил Ричард.
– Да… Снимите с него кандалы, и пусть улетает поскорее. А то запах от него… Я сейчас блевану! – брезгливо поморщился начальник каторги и прикрыл крупный нос белоснежным носовым платком.
К Ричарду, незамедлительно выполняя распоряжение начальства, подскочил один из надсмотрщиков, худой долговязый молодой мужчина с прыщавым лицом. На бедре у него блестела связка ключей, которая звенела при ходьбе. Ричард часто задавался вопросом: почему при достаточно развитой магии в королевстве надсмотрщики по старинке продолжают пользоваться обычными ключами? На этот вопрос он не мог найти ответ. После длительных поисков наконец-то нужный ключ был найден. Сковывающие руки и ноги заключенного оковы с характерным металлическим звуком упали на землю. Ричард, не веря, что всё это происходит с ним, стоял и ладонями по очереди потирал багровые кровоподтёки на предплечьях. Рассеянным взглядом он смотрел на надсмотрщиков. Начальник каторги, устав ждать, когда заключённый номер 23515 соизволит взять у него королевский указ, просто бросил его на землю к ногам Ричарда и, развернувшись на сто восемьдесят градусов, прикрывая нос носовым платком, спешно скрылся в здании. Надсмотрщики тоже поспешили на свои рабочие места, за исключением одного, того самого, который привёл сюда Ричарда. Ричард медленно наклонился и поднял указ с земли. Он ещё раз перечитал его.
"Свобода!"– по щеке Ричарда покатилась скупая мужская слеза.
– Хватит стоять как постамент. Пошли на выход! – недовольно прикрикнул надсмотрщик, которому вся эта церемония порядком поднадоела.
Ричард в его сопровождении дошёл до ворот. Противно заскрипел металлический, давно не смазываемый маслом засов на тяжелой двери, отделявший заключённых от свободы. Ричард, словно во сне, сделал неуверенный шаг вперёд. Ворота за ним тут же захлопнулись. Немного постояв, пытаясь осознать, что он больше не заключённый и всё происходящее с нам в данную минуту не сон, он принял драконью ипостась, пару раз взмахнул ослабленными крыльями, вспоминая ощущения свободы, и поднялся в небо. Воспалённая драконья кожа после трансформации болела настолько сильно, что хотелось кричать. Раны кровоточили. Измученный и больной белый дракон возвращался домой.
Глава 2
В особняке маркизов Лансуортов было неспокойно. Глава семейства, представительный маркиз Чарльз Лансуорт, восседал в старинном кресле, нервно теребя свою аккуратную седую бородку. Его супруга, очаровательная блондинка Лилия, сидела на соседнем кресле. Супруга была почти на тридцать лет моложе мужа. Её белая кожа от нервного перенапряжения была покрыта красными пятнами,
