Затем охотник, положив палец на курок ружья, подавшись всем корпусом вперед, насторожившись и устремив вперед неподвижный взор, казалось, хотел пронизать мрак, который, наподобие черного савана, простирался от одного края горизонта до другого, окутывая весь пейзаж своим непроницаемым покровом.
Любопытство обоих офицеров было сильно возбуждено; они ничего не понимали в движениях своих проводников. Они чувствовали невольное беспокойство, хотя они и не знали, чему приписать их странное поведение, но угадывали, что в эту минуту вблизи них происходит что-то очень важное и им, может быть, грозит серьезная опасность.
Им очень хотелось узнать в чем тут дело; но как люди, совершенно незнакомые с индейскими нравами, а следовательно, и с опасностью, которой они могли подвергаться, они не смели вмешиваться из боязни, что это вмешательство может расстроить планы индейца и охотника.
Вдруг в тишине пронесся сдавленный крик.
Хотя крик этот был и очень слаб, но он был такой болезненный, такой раздирающий, что французы содрогнулись от ужаса.
В ту же минуту вода закипела, точно ее с силой отталкивали; пирога накренилась слегка влево и в лодку прыгнул человек.
Человек этот был Тонкий Слух. В одной руке он держал свой нож, а другой с победоносным видом размахивал окровавленными волосами.
Вождь обменялся несколькими словами с Бержэ, затем взялся за весла и пирога снова поплыла против течения.
— Ради Бога! — вскричал граф, — что такое случилось?
— Не оставляйте нас дольше в неизвестности, — добавил барон де Гриньи.
Солдаты проснулись, они тоже прислушивались, причем в них страх смешивался с любопытством. Они совершенно не знали того, что произошло во время их сна.
— Ба! — равнодушно отвечал Бержэ, — тут не о чем особенно беспокоиться: случилось то, что я предвидел, вот и все!
— Но, — сказал барон, — это ничего нам не объясняет.
— Вот вам в двух словах описание того, что произошло. Англичане, которым, конечно, очень интересно знать все, что у нас происходит, держат разведчиков на всем протяжении нашей границы. Несмотря на нашу осторожность и все наши предосторожности, я был почти уверен, что нам не удастся пробраться за эту линию разведчиков без того, чтобы нас не заметили или, по крайней мере, не напали на наши следы. Так именно оно и случилось: один из разведчиков заметил нас и спустился с берега в воду, чтобы рассмотреть нас поближе. К несчастью для этого бедняги, и я и вождь
— оба были настороже… И вот в то время, как он смело приближался к нам, не подозревая опасности, он вдруг очутился лицом к лицу с вождем, который убил его без милосердия и, кроме того, снял с него скальп по обычаю краснокожих.
— Вот что значит быть слишком любопытным! — добавил он в заключение, смеясь.
— Гм! — произнес граф, — но если крик, изданный этим человеком, слышал кто-нибудь и еще, кроме нас?
— Этого нечего бояться.
— Почему?
— Потому что он был один.
— Вы в этом уверены?
— Совершенно. Этот индеец — делавар, а воины этого племени имеют обыкновение ходить в одиночку по тропинке войны, в особенности, когда дело касается засады.
— Хорошо! Я это допускаю, — сказал граф, — а теперь что вы намерены делать?
— То же, что мы делаем и сейчас и ничего другого: продолжать как можно быстрее наш путь водой.
— А если мы натолкнемся еще на неприятельских разведчиков?
— Тем хуже будет для них, но я не думаю, чтобы это случилось. Теперь мы находимся сравнительно в безопасности; линия эта пройдена, и было бы очень странно, если бы мы встретили здесь какого бы то ни было врага, белого или краснокожего.
Но тут судьба как бы пожелала дать охотнику урок и доказать, что он ошибается; в воде послышался довольно сильный шум на небольшом расстоянии впереди лодки.
— Э? — вскричал граф, — это еще что такое? Охотник прислушался всего одну или две секунды, а затем беспечно выпрямился и взглянул на индейца.
— Еще один враг, — отвечал тот.
— Ага! Значит, вы ошиблись? Вы сознаетесь?
— Вовсе нет, — смеясь, отвечал охотник, — этому врагу я могу сказать только: добро пожаловать. Позвольте мне действовать по-своему.
— Сначала только объясните, в чем дело.
— Это бесполезно. Вы сами увидите все, что произойдет, подождите.
— В такую темноту мы все равно ничего не увидим, — заметил граф.
— Да имейте же терпение, господин Луи. Господи Батюшка, какой вы нетерпеливый! — возразил охотник.
— Не можем ли мы чем-нибудь помочь вам?
— Может быть, и понадобитесь! Во всяком случае, будьте готовы стрелять, как только я вам скажу. Если окажется необходимым, я рискну и на это.
— Но где? Как? Во что стрелять? В кого?
— Увидите, увидите! Согласны?
— Да, раз вы этого требуете! Ах! Вы ужасный человек!
— Спасибо, господин Луи, но только обещайте мне, что бы ни произошло, не стрелять без моего приказания. Гораздо лучше, если только возможно, избегать выстрелов, потому что звук их может привлечь таких посетителей, которым нам совсем нежелательно сообщать, где мы находимся в настоящую минуту.
— Согласен. Мы будем повиноваться вам и будем готовы стрелять по первому сигналу с вашей стороны.
— Отлично.
Во время этого разговора пирога не замедляла своего бега. Шум все усиливался и с каждой минутой слышался все ближе и ближе.
Тем временем канадец, видимо, находившийся не только в прекрасном, но даже в веселом настроении, раскрыл свою охотничью сумку и вытащил оттуда небольшое полено с кулак, а длиной около пятнадцати дюймов; это было так называемое гнилое дерево, которое индейцы называют околь.
Бержэ приладил полено на самом носу пироги.
Молодые люди внимательно следили за всеми этими приготовлениями, в которых они ровно ничего не понимали.
— Теперь будьте внимательнее, — сказал охотник, когда полено было крепко воткнуто в обшивку суденышка.
— Внимательнее… в чем дело, старый охотник? — спросил барон.
— Следите внимательно за тем, что вы увидите сейчас, — отвечал охотник, высекая огонь и кладя на полено пучок пакли, пропитанной водкой, которая сейчас же вспыхнула ярко пылающим факелом.
Тогда над рекой протянулась широкая зона света, центр которой занимала пирога.
— Смотрите, — проговорил Бержэ, протягивая руку, — видите вы, вон там?
— Э! — вскричал граф, — в самом деле… но что же это такое? Мне кажется, там как будто что-то ворочается… Но только понять не могу, что это такое?
— Это серый медведь переплывает через реку и больше ничего.
— Так, так, так! — промолвил барон, потирая руки, — мясо серых медведей, говорят, очень вкусно.
