— Вот видите, — спокойно сказал охотник
— Да! — отвечал барон бледнея, — это ужасно… если бы вы не остановили нас вовремя…
— А что, это болото тянется очень далеко? — спросил граф
— Миль на двадцать, а может быть, и больше, никто этого не знает
— Как же это могло прийти вам в голову, друг мой, — продолжал граф, — заставить нас идти по такой опасной дороге?
— А потому, что это единственная дорога, по которой можно добраться к тому месту, куда я вас веду, деревня, где я живу, окружена с трех сторон этим болотом впрочем, со мной вам тут не грозит никакая опасность.
— Да, это правда! Идем завтракать. Там, по-видимому, только нас и ждут.
Индейский вождь и оба его помощника показали себя настоящими мастерами своего дела, и завтрак был готов даже раньше, чем рассчитывали. Само собой разумеется, что он главным образом состоял из того, что дала охота на медведя: медвежьи лапы, печенные в золе, и кусок хорошо прожаренного филея; затем, так сказать, уже от себя, путешественники прибавили ямс, хлеб и две тыквенные бутылки с вином и водкой.
Продолжительное путешествие не могло, конечно, не оказать влияния на аппетит путешественников.
Все уселись в кружок на траву, и каждый, выбрав казавшийся ему наиболее лакомым кусок, принялся работать зубами с усердием, которое подавало надежду, что от завтрака не останется ничего.
В то время, пока путешественники завтракали, взошло солнце.
Пейзаж тотчас же изменился.
Он предстал пред ними в такой красоте, что французы, не успевшие еще свыкнуться с красотами американской природы, то и дело вскрикивали от восторга.
Солнечные лучи обливали прогалину потоками света.
Взор блуждал по неизмеримым излучинам величественных вековых деревьев, густолиственные вершины которых образовывали громадный купол зелени.
С рассветом пробуждались и птицы, и в лесу начался веселый концерт.
Попугаи с громкими криками порхали с одного дерева на другое.
Серые векши и опоссумы перепрыгивали с ветки на ветку.
На холме, казавшемся путешественникам молчаливым, хмурым и грустным несколько минут тому назад, теперь все жило, расцветало и дышало всеми своими гигантскими порами, сияло величием и красотой под благодетельным влиянием лучезарного света.
Это было восхитительное зрелище.
В ту минуту, когда путешественники оканчивали свою трапезу, на недалеком расстоянии послышался крик водяного голубятника.
Граф поднял голову.
— На что вы смотрите? — спросил его Бержэ.
— Я ищу птицу, которая сейчас кричала.
— Это водяной голубятник, он наш друг, — ответил охотник. И вслед затем сам стал подражать крику той же птицы и делал это с таким совершенством, что молодой человек машинально обернулся.
— Э! — вскричал он в изумлении, — это еще что такое?
В ту же минуту отряд из пятидесяти воинов вышел на прогалину по тропинке, противоположной той, по которой прибыли путешественники.
— Это друзья, — отвечал Бержэ, вставая, — индейцы и лесные бродяги, они вышли к нам навстречу. Они же и дали о себе знать нам криком, который вы слышали.
— Добро пожаловать! — весело сказал молодой человек.
Все встали, чтобы приветствовать прибывших, которые, в свою очередь, остановились на опушке прогалины.
Они неподвижно стояли, каждый на своем месте, и ждали, пока с ними заговорят.
Это были все сильные здоровые люди, большей частью средних лет, с гордыми и энергичными лицами. Если не считать бороды, которую носили некоторые из лесных бродяг, да длинных белокурых волос, ниспадавших густыми прядями им на плечи, между ними и индейцами не было почти никакого различия: тот же цвет кожи, похожий на жженый кирпич, тот же самый охотничий костюм, — словом, издали было очень трудно отличить бледнолицых от краснокожих.
По знаку Бержэ новоприбывшие разделились на два почти одинаковых отряда: Тонкий Слух стал во главе первого, а канадец стал впереди второго отряда.
Тогда вождь подошел к графу и по индейскому обычаю сжал ему левую руку правой.
— Вот ты, наконец, и пришел (обычная формула привета). — Вот мои дети, это Гуроны озер; они любят своего белого деда. По моему приглашению они пришли к тебе, ты можешь располагать ими по своему желанию для службы нашего белого деда. Это самые знаменитые воины моего племени; руки их крепки, сердце мужественно, язык их не лжив, а глаза их видят ночью так же хорошо, как и днем.
— Благодарю вас, вождь, — ответил граф, — за то, что вы привели сюда ваших воинов, они будут жить возле нас. С их помощью и пользуясь вашими советами, я надеюсь, что нам удастся счастливо исполнить приказания нашего белого деда; он любит своих индейских детей и желает им счастья.
Бержэ переводил эту речь индейцам по мере того, как она произносилась, равно как он же служил переводчиком и для Тонкого Слуха, потому что вождь, хотя и понимал по-французски и даже говорил немного на этом языке, но познания его были все-таки недостаточны для того, чтобы он мог произнести целую речь.
Индейцы почтительно поклонились и, в знак удовольствия, дважды огласили глубокие своды леса дикими звуками их ужасного воинственного клича.
Затем граф повернулся к лесным бродягам.
— Товарищи, — сказал он, приветствуя их, — нам с вами нет надобности объясняться через переводчика. Мы дети одной родины, все равно, что братья Родились ли мы по ту или по эту сторону океана, канадцы мы или европейцы — мы все сыновья одной матери, той французской нации, благородные традиции которой вы так хорошо представляете в Америке. Я не только надеюсь, но даже уверен, что вы мне поможете победить нашего общего врага. Вы же, со своей стороны, можете быть уверены, что я поведу вас только туда, куда этого потребует честь Франции!
— Да здравствует Франция! Да здравствует король! Смерть англичанам! — закричали канадцы громовым голосом, с энтузиазмом потрясая своим оружием.
— Да, друзья мои, да здравствует король! Да здравствует Франция! — повторил граф, махая шляпой.
Когда крики, наконец, умолкли и снова наступила тишина, граф продолжал
— Возложенное на нас поручение вполне достойно и вашей храбрости, и вашей опытности. Нам придется преодолевать всевозможные препятствия и затруднения, вести опасную борьбу, но с вашей помощью и пользуясь советами Бержэ, испытанная храбрость которого мне известна, я не сомневаюсь в том, что успех увенчает мои усилия.
— Наша честь повелевает нам помогать вам всеми нашими силами, господин Луи, — сказал охотник, — будьте уверены, что мы свято исполним наш долг
— Я это знаю и вперед вас за это благодарю; вы поступили вполне разумно, Бержэ, назначив нашим друзьям свидание вдали от всякого нескромного взора. Теперь, после того как мы объяснились и условились относительно нашего дальнейшего образа действий, нам нечего уже бояться шпионов со стороны наших врагов и можно будет отправиться, как только будут окончены все необходимые приготовления.
