несколько поколений Лежеров родилось и умерло в этом замке, с чего вдруг им переименовывать его! – зевая, ответил Люка, которому, судя по всему, не особо хотелось участвовать в сегодняшнем торжестве.
– Люка, мир не стоит на месте! – возразила Камилла. – Надо двигаться вместе с ним! Я знаю многих владельцев, которые переименовали свои поместья и теперь являются известными виноделами!
– А я знаю даже таких, которые продали свои замки в Бордо, инвестировали в виноделие Прованса и производят сейчас одни из самых выдающихся розе в мире! – добавила я.
– Да, есть и такие, ты только месье Лежеру об этом не рассказывай, для него единственный регион, где могут производиться выдающиеся вина, – Бордо, в особенности те двадцать пять гектар, что принадлежат именно ему, – с улыбкой ответил Люка. – Он даже бургундские вина за вина не считает, говорит, что они слишком водянистые. Я помню, как однажды он со своим другом, владельцем одного именитого шато в коммуне[1] Марго[2], смешал несколько топовых бургундских вин «Жевре-Шамбертен», «Кортон» и еще какое-то вино, так, ради эксперимента, после чего радостно сообщил, что они сделали самый крутой бургундский ассамбляж в мире, который даже в таком виде не дотягивает до Бордо!
– Не может быть, какое кощунство! – Я неодобрительно покачала головой. – Не ожидала от него такого!
– Согласен, но официально он в этом никогда не признается, так как был малость пьян! Если бы я не оказался свидетелем этого происшествия, вряд ли сам поверил в такую историю.
В этот момент ворота открылись, и Люка спокойно заехал на территорию прекрасного замка, заросшего плющом. В саду стояло несколько шатров, где и происходило празднование: публику развлекали музыканты и повара, устроившие на пленэре кулинарный мастер-класс.
– О! Кого я вижу! – радостно произнес месье Лежер слегка хрипловатым голосом, заметив нашу машину.
Он был в светло-голубом костюме, волосы аккуратно зализаны назад и собраны в небольшой хвостик. Пикантный образ дополняли большие затемненные очки. Слегка пританцовывая с бокалом вина, он плавно подошел к Камилле и два раза, по французской традиции, чмокнул ее в щеку.
– И мадемуазель Полин тоже с вами, – отметил он, слегка приспустив на кончик носа очки, затем внимательно оглядел меня с ног до головы и решил продолжить французскую традицию с приветствием: – Кстати, а в России разве не четыре раза целуются? – поинтересовался он, крепко ухватив меня за плечи.
– Если честно, то я не в курсе. У нас вообще при встречах крайне редко целуются.
– Тогда надо еще пару раз, – тут же добавил он. – Так, на всякий случай! – И снова чмокнул меня в щеку.
– Поздравляем вас, – произнес Люка, стараясь отвадить от меня дедулю. – Это, кстати, наши подарки. – И он протянул ему несколько коробок.
– Ох! Как это мило, но не стоило! – радостно воскликнул месье Лежер. – Прошу всех пройти за мной! Кстати, мадемуазель Полин, у меня для вас есть один сюрприз!
– И какой же?
– Несколько потрясающих винтажей моего вина! Уверен, вас они приятно порадуют! Ведь ничто не может доставить даме истинное удовольствие, как лучшие бордоские вина! Это же настоящий экстаз!
– Ну что ж, если вы так уверенно заявляете… – немного смутившись, ответила я и переглянулась с Камиллой. – От экстаза отказываться не будем и с удовольствием попробуем! – Я взяла месье Лежера под руку, проследовав с ним в сад.
– Кстати, дорогие мои, а вы когда-нибудь бывали у меня в замке? – поинтересовался он у меня и Камиллы. – Люка бывал, и не раз, а вот вы, скорее всего, нет!
– Полина и Камилла не были, но если вы не возражаете, то я тоже присоединюсь к осмотру ваших прекрасных владений, – произнес Люка, явно не желая оставлять нас наедине с дедулей.
– Конечно, конечно! Прошу вас! – согласился месье Лежер, открыв массивную дверь парадной.
Мы оказались в просторном холле, главным украшением которого был потолок, выполненный в стиле рококо: картина с изображением Дианы-охотницы, барельефы в виде ангелочков и изящный орнамент из цветов. Венчала это произведение искусства огромная хрустальная люстра. Мы проследовали в гостиную, из которой открывался потрясающий вид на виноградники. Просторная комната была затянута штофом светло-голубого цвета, по-домашнему заставлена элегантной мебелью на тонких изящных ножках, антикварными предметами искусства, а на стенах висели портреты в золотистых рамах.
– Мои предки, – гордо сообщил месье Лежер. – Моя далекая прапрабабка графиня, а это ее муж, во время революции они были одними из немногих счастливчиков, которым удалось быстро покинуть замок и при этом припрятать свои сбережения!
– Как же они смогли вернуть свое имущество? – полюбопытствовала я.
– Когда к власти снова пришли Бурбоны, то во время их Реставрации они вовремя подсуетились! – скаламбурил он, расплывшись в довольной улыбке.
Мы прошлись по гостиной, внимательно оглядывая прекрасное убранство: мраморный камин, бархатные портьеры, элегантные фарфоровые вазочки на столиках. Правда, меня больше всего привлекал божественный вид на виноградники. Какое же это должно быть счастье просыпаться каждое утро в этом шато, выглядывать из окошка и видеть перед собой такой сказочный пейзаж!
– А это кто? – поинтересовалась Камилла, указав на большой портрет, висевший в библиотеке над письменным столом.
Я оторвалась от вида из окон и прошла следом за ней в соседнее помещение, почти полностью заставленное книжными шкафами.
– Ах! Это прапрапрадед моей супруги Софи, в семнадцатом веке он занимал важный пост в парламенте Бордо, был другом Арно де Понтака, первого президента бордоского парламента и владельца именитого Шато О-Брион! – важным голосом сообщил месье Лежер. – Мадемуазель Полин, вы пробовали когда-нибудь «Шато О-Брион»?
– Да, пробовала, – тихо произнесла я. – И даже находила!
– Находили? – удивленно переспросил он.
– Я имею в виду, что нашла это вино изумительным и прекрасным! – тут же выкрутилась я, ведь месье Лежер не в курсе, что «Шато О-Брион» для меня эталон, поэтому так я называла не только вино, но и Адриана.
– Ах, вы об этом! – протянул он. – Да, это вино именно такое.
– А здесь кто изображен? – снова спросила Камилла, и дедуля принялся посвящать ее в семейное древо Лежеров.
Я, тем временем, покинула кабинет и, снова пройдя через гостиную, вошла в соседнее помещение. Это был огромный белый зал, украшенный позолоченной лепниной и несколькими хрустальными люстрами. Судя по всему, именно здесь некогда устраивались торжественные мероприятия и балы. Представляю, как дамы в шикарных длинных платьях кружились в вальсе со своими кавалерами. А что сейчас тут происходит? Я прошла в зал и увидела в дальнем углу большую видеокамеру на штативе, осветительные лампы в виде белых зонтиков, микрофон и кучу проводов. При этом в комнате, кроме меня, никого не было! Как интересно, не знала,
