— Быть можетъ, онъ хитеръ и скрываетъ свои недостатки? — замѣтивъ м-ръ Тредгольдъ.
— Покуда онъ скрываетъ ихъ, не къ чему придраться, — заявилъ капитанъ, — лучшій поваръ, какого я когда-либо имѣлъ на кораблѣ, былъ бѣглый каторжникъ.
— Насколько мнѣ извѣстно, Таскеръ никогда не былъ на каторгѣ,- сказалъ Тредгольдъ, — во всякомъ случаѣ, я увѣренъ, что онъ не бѣжалъ оттуда: онъ слишкомъ для этого глупъ.
Въ эту минуту вошелъ нагруженный свертками тотъ, о комъ шла рѣчь; онъ застѣнчиво прошелъ на цыпочкахъ на кухню, гдѣ сейчасъ же принялся возиться съ устройствомъ на новосельѣ, а Тредгольдъ, отказавшись отъ приглашенія капитана напиться чаю, простился съ хозяевами.
— Славный малый, — сказалъ капитанъ, проводивъ его, — у него еще немножко вѣтеръ въ головѣ, но съ годами это пройдетъ.
Озъ усѣлся въ кресло и окинулъ довольнымъ взглядомъ свои владѣнія.
— Чуть ли не впервые за сорокъ пять лѣтъ мнѣ приходится жить въ собственномъ домѣ. Надѣюсь, что ты почувствуешь себя здѣсь счастливою, и ужъ не я буду виноватъ, если этого не случится.
II
Менѣе чѣмъ въ недѣлю капитанъ Бауэрсъ окончательно устроился въ своемъ домѣ. Въ «каютъ-компаніи» были вывѣшены «правила», сообразно которымъ Джозефъ Таскеръ долженъ былъ распоряжаться своимъ временемъ и, боясь преступить случайно которое-нибудь изъ нихъ, онъ старательно заучивалъ ихъ по складамъ. Мѣстныя хозяйки очень интересовались дѣятельностью м-ра Таскера, но оказалось, что онъ держитъ домъ въ образцовомъ порядкѣ, что капитанъ не замедлилъ приписать благодѣтельному вліянію «правилъ». Однако, дѣло не обошлось безъ ихъ нарушенія, и это привело въ неожиданному знакомству.
Однажды послѣ полудня послышался рѣзкій стукъ въ дверь, и въ отвѣтъ на вовгласъ капитана: войдите! — въ комнату вбѣжалъ взволнованный, небольшого роста человѣкъ.
— Мое имя Чокъ! — проговорилъ онъ, запыхавшись.
— Пріятель м-ра Тредгольда-отца? Я слышалъ о васъ, сэръ, — отозвался капитанъ.
Гость пропустилъ фразу мимо ушей.
— Жена моя желаетъ знать: неужели ей придется ежедневно одѣваться впотьмахъ до конца ея жизни? — продолжалъ онъ гнѣвнымъ, но дрожащимъ голосомъ.
— Одѣваться впотьмахъ? — повторилъ изумленный капитанъ.
— Съ опущенною шторою, — пояснилъ гость, нервно теребя кончики рыжеватыхъ усовъ. — Какъ бы вамъ самимъ понравилось, — продолжалъ онъ, уже смягчаясь, — еслибы на васъ навели въ упоръ подзорную трубу?
— Джозефъ! — рявкнулъ капитанъ, срываясь съ мѣста и подбѣгая къ окну, изъ котораго виднѣлась пресловутая мачта.
— Что прикажете, сэръ? — спросилъ, перевѣшиваясь черезъ перила, Таскеръ, въ рукѣ у котораго оказался вышеупомянутый инструментъ.
— Что вы дѣлаете тамъ съ подзорною трубою? Какъ смѣете вы глазѣть на чужія окна?
— Я не глазѣю на окна, сэръ, — возразилъ м-ръ Таскеръ тономъ оскорбленной невинности, — мнѣ даже въ голову не могло придти ничто подобное.
— Вы наводите трубу прямо на окно спальни, — закричалъ м-ръ Чокъ, выйдя вслѣдъ за капитаномъ въ садъ, — и это уже не въ первый разъ.
— Право же нѣтъ, сэръ, — протестовалъ слуга, обращаясь въ своему барину, — я смотрѣлъ на зябликовъ, они свили себѣ гнѣздо подъ карнизомъ. Притомъ я видѣлъ, что вы всегда спускаете штору, какъ только меня увидите, — обернулся онъ уже къ посѣтителю, — и потому думалъ, что я не мѣшаю…
— Я крайне сожалѣю, — проговорилъ капитанъ и приказалъ Джозефу, все еще продолжавшему оправдываться, немедленно слѣзть, и приготовить чай.
— Я готовъ вѣрить, что онъ не имѣлъ дурного умысла, — проговорилъ смягчившійся м-ръ Чокъ, между тѣмъ какъ смущенный Джозефъ ретировался. — Надѣюсь, сэръ, что я не сказалъ ничего лишняго? Жена такъ настаивала, чтобы я пошелъ въ вамъ.
— Вы были совершенно правы, и я благодарю васъ за то, что вы пришли.
— Мнѣ думается, — сказалъ м-ръ Чокъ, съ большимъ интересомъ разглядывая сооруженіе, — мнѣ думается, что оттуда долженъ быть прекрасный видъ? Нѣчто въ родѣ корабля въ саду. Оно наводитъ на мысль о полюсѣ, буряхъ, сѣверномъ сіяніи…
Пять минутъ спустя Таскеръ, выглянувъ изъ окна каютъ-компаніи, увидѣлъ м-ра Чока поднимающимся съ безконечными предосторожностями на мачту. Шляпа его была нахлобучена на глаза, и онъ крѣпко прижималъ въ себѣ телескопъ.
Когда Таскеръ вошелъ въ садъ доложить о томъ, что чай готовъ, м-ръ Чокъ все еще занималъ свой возвышенный постъ, и для находившихся внизу было ясно, что онъ опасается трудностей спуска, но слишкомъ гордъ для того, чтобы въ этомъ сознаться.
— Славный видъ отсюда! — крикнулъ капитанъ.
— И… и… прекрасный! — отозвался м-ръ Чокъ, блѣдность котораго была очень замѣтна.
Чай остывалъ и капитанъ, поднявшись, наконецъ, до платформы, предложилъ м-ру Чоку освободить его отъ телескопа, что было принято съ благодарностью.
— Я… у меня затекла нога! — пробормоталъ онъ.
— Вотъ какъ! Въ такомъ случаѣ спускайтесь осторожнѣе!
Благодаря соединеннымъ усиліямъ капитана и слуги, м-ру Чоку удалось благополучно стать на землю, и онъ принялъ приглашеніе на чашку чая, причемъ видъ комнаты привелъ его въ искренній восторгъ. Настоящая каюта! Можно вообразить себя на кораблѣ.
— А вы любите море? — спросилъ капитанъ.
— Очень люблю! — съ жаромъ воскликнулъ м-ръ Чокъ, — я еще мальчикомъ желалъ уйти въ море, а вмѣсто этого пришлось замѣнить отца въ его дѣлѣ, къ которому у меня никогда не лежала душа. Нѣкоторые люди любятъ домашнюю жизнь, а я всегда стремился въ приключеніямъ. Воображаю, сколько вамъ пришлось пережить ихъ, капитанъ. Эдуардъ Тредгольдъ мнѣ кое-что поразсказалъ…
— Когда проплаваешь сорокъ-пять лѣтъ — на многое насмотришься. Вѣдь это — цѣлая жизнь.
— А вотъ мнѣ пятьдесятъ-первый годъ, — мрачно проговорилъ м-ръ Чокъ, — а я только и видѣлъ на своемъ вѣку, какъ человѣкъ остановилъ взбѣсившуюся лошадь.
Когда Прюденса черезъ полчаса вошла въ комнату, она увидѣла м-ра Чока, прислушивающагося съ напряженнымъ вниманіемъ въ морскимъ разсказамъ капитана.
За этимъ визитомъ послѣдовали многіе другіе; иногда Чокъ приводилъ м-ра Тредгольда, а иногда м-ръ Тредгольдъ приводилъ его. М-ръ Чокъ освоился съ трудностями восхожденія на мачту и, взобравшись туда, осматривалъ окрестности съ видомъ путешественника, обозрѣвающаго чужую враждебную страну. Это служило обыкновенно прелюдіей въ разсказамъ капитана, переносившимъ слушателей то на поросшіе пальмами острова южнаго океана, то въ Китай или Японію. М-ръ Чокъ освоился съ морскими терминами и какъ-то разъ заявилъ, что онъ намѣренъ предпринять въ скоромъ времени морское путешествіе. Онъ еще не рѣшилъ — куда.
