по глазам. Снег больше не был серебряной пылью. Он был холодной, безразличной массой, засыпающей все вокруг. Я бежала, не зная куда. Слезы, горячие и предательские, хлынули из глаз, смешиваясь со снежной крупой на щеках. В голове гудело. Все рухнуло. Не было ни волшебства, ни судьбы, ни Истинной пары. Была только я — наивная идиотка, и он — великий актер, ставивший на моей доверчивости дурацкий спор.
Я свернула в первый попавшийся переулок, пытаясь унять дрожь в коленях. Нужно было думать, соображать. Но мозг отказывался работать, выдавая лишь обрывки той злосчастной беседы.
Я просто шла, куда несли ноги, пока не оказалась у своего дома. Дверь захлопнулась за спиной с глухим звуком, отрезав уличный холод, но внутри было не теплее. Тишина давила, и в ней снова звучал его голос. Его смех. Я закрыла глаза, но от этого стало только хуже.
Мысль ударила с обжигающей ясностью: он придет сюда. Рано или поздно. Когда я не отвечу на звонки, когда не явлюсь на наш «особенный» ужин. Он появится на пороге с притворной тревогой в глазах, с цветами, с ложью на устах. И я не смогу этого вынести. Одно дело — подслушать правду из-за двери. Совсем другое — смотреть в лицо человеку, который так мастерски разыгрывал любовь. Я… я совершенно не готова сейчас с ним встречаться.
Нужно было уезжать. Сейчас же. Пока он не начал искать. Адреналин, все еще бьющий в висках, заставил мысли метаться, но тело уже действовало на автомате. Я влетела в комнату, вытащила из-под кровати большую дорожную сумку и начала бессистемно кидать в нее все, что попадалось под руку: теплые свитера, джинсы, белье, косметичку.
Бабушка. Она уже неделю как звонила, скучающим голосом спрашивая, когда же я наконец выберусь к ней в деревню. «Воздух у нас целебный, Дашенька, от всех дум плохих лечит», — говорила она. Раньше я отмахивалась, ссылаясь на учебу, на предновогоднюю суету, на Лешу… Теперь же ее дом казался единственным безопасным местом на свете. Далеким, тихим, где пахнет пирогами и печкой, а не предательством. Вот он, повод. Идеальный и безотлагательный.
Но как добраться? Общественный транспорт ходит туда из рук вон плохо. И тут еще одна мысль, будто посланная свыше: машина. Моя старенькая, но верная «Ласточка». Ее отвезли в сервис после мелкой аварии, я ждала звонка. И он раздался как раз утром. Механик бодро сообщил, что все готово, забирать можно в любое их рабочее время. Я планировала сделать это завтра, не спеша… Нет, заберу сейчас. Сию же минуту.
Это решение придало действиям четкость и скорость. Я допихала в сумку необходимое, наскоро проверила, взяла ли документы, кошелек, телефон. Выключила свет и вышла, не оглядываясь.
Сервис находился на окраине. Поездка в такси прошла в тумане. Я смотрела в окно на мелькающие огни, на парочки с покупками, на детей на санках — на чужой, нормальный мир, в котором у меня больше не было места. Механик, жизнерадостный бородач, вручил мне ключи, похвалил машину за «стойкий характер», но его слова долетали до меня как сквозь вату. Я просто кивала, села за руль, привычно обвела взглядом салон. Запах свежей покраски и машинного масла. Домой. Нет, не домой. К бабушке.
Двигатель заурчал послушно. Я выехала на трассу, ведущую за город. Первые километры прошли в каком-то оцепенении. Я следила за дорогой, перестраивалась, но внутри была пустота, огромная и черная. Только когда последние огни городской окраины остались позади и начался темный массив спящих под снегом полей, до меня стало потихоньку доходить, что произошло. И тогда в пустоту хлынула боль. Острая, рвущая изнутри. Я плакала, глотая слезы, но руки крепко держали руль. Скорость была небольшой, дорога знакомая. Казалось, сама вселенная дает мне время и пространство, чтобы выплакать этот позор.
Но вселенная, как выяснилось, имела на этот вечер другие планы.
Поначалу это были лишь отдельные снежинки, лениво кружащиеся в свете фар. Потом их стало больше. И еще. Через полчаса езды снег повалил стеной. Плотной, густой пеленой, которая съедала свет фар уже в метре от капота. Ветер, до этого лишь постукивавший по стеклу, усилился, превратился в злобный вой, раскачивавший кузов. Дорогу полностью замело, видимость упала почти до нуля.
И тут случилось неизбежное. Машину резко начало заносить. Я рванула руль, пытаясь выровнять автомобиль, но он, тяжелый и непослушный, ответил долгим, плавным скольжением. Мир за окном превратился в белое безумное кружение. Свет фар выхватывал из темноты стволы деревьев, несущихся навстречу. Раздался оглушительный удар, скрежет металла, звон бьющегося стекла. Мою голову резко швырнуло вперед, ремень безопасности впился в плечо, а потом все стихло.
* * *
Дорогие мои, в честь старта в ближайшие дни будут появляться промокоды на мои книги! Очень надеюсь на вашу поддержку на старте и всем приятного чтения!
Единственная для двуликих: Ks4SSHGb
Глава 3
Боль — тупая, разлитая по всему телу, сконцентрированная особенно сильно в левом плече и виске. Это первое, что я ощутила, очнувшись. Я попыталась пошевелиться, и острый спазм в пояснице заставил меня застонать. Открыть глаза оказалось нелегко — веки слиплись от чего-то липкого. Крови, как я позже поняла.
Память возвращалась обрывками, как кадры испорченной пленки: свет фар в снежной стене, неконтролируемый занос, удар, вращение. Леша. Его слова. Стыд, заставивший меня бежать сломя голову. И теперь вот это. Ирония судьбы была горькой и совершенной: спасаясь от одного крушения, я угодила в другое, куда более буквальное.
Я лежала на боку, все еще пристегнутая ремнем безопасности, который теперь больно впивался в тело. Машина замерла под неестественным углом, носом уткнувшись во что-то твердое и темное. Лобовое стекло превратилось в паутину трещин, сквозь которую пробивался слабый, мутный свет. Снег забивался внутрь через разбитое боковое окно, холодными перинами ложась на мои ноги и сиденье. Запах бензина, масла и разгоряченного металла висел в воздухе густой, тошной смесью.
«Я попала в аварию и кажется, вляпалась серьезно,» — констатировал внутренний голос, спокойный и отстраненный, будто это происходило не со мной.
Паника, которую я ждала, не нахлынула. Ее место заняла леденящая ясность. Нужно выбраться. Сейчас. Машина могла загореться. Или перевернуться. Или ее может занести еще дальше в кювет.
Пальцы, окоченевшие от холода, с трудом нашли пряжку ремня. Защелка не поддавалась. Я дернула сильнее, ощущая, как боль в плече вспыхивает новым огнем. Щелчок. Давление ослабло. Теперь дверь. Рукоятка была холодной, как лед. Я нажала на нее, упираясь
