Гюйгенс. – Все исполню. Полиция уже в курсе, обещают полное содействие.
– Агнесс ни слова!
– Все понимаю!
И я вошел в притвор, тянуть дальше никак нельзя. Сразу за мной – невеста. Встали по сторонам от священника. Ну, помчались!
Завели нас в храм, благословили свечами, потом эти же изделия дали в руки, обмотанные в белые салфетки. Тут, как мне кажется, главное – креститься не забывать, потому что делают это по ходу процесса охотно и обильно. Толпы набилось в храм – мама не горюй. Пришли сотрудники клиники, врачи скорой, вся наша аристократия прибыла не только с женами, но и детьми, слугами… Просто какие-то левые люди. Вроде и огромный Исакий, а духота! Свечи горят, трещат… Аж пот капает со лба.
Массивный, бородатый священник дошел до фразы: «Господи, Боже наш, славою и честию венчай их…» и тут Лиза, покачнулась, охнула, схватилась за живот. Закатив глаза, начала падать на пол.
Естественно, упасть ей не дали, тут же подхватили, потащили на выход. Есть кому, тем более такую персону. Краем глаза я успел заметить, как метнулись дежурившие от скорой медики. И Сергей Александрович губы сжал, и тоже пошел следом. Но священник процедуру таинства не прекратил ни на миг. Падающие в обморок прихожане для него – норма жизни. Некоторые особо усердные молятся, стоя на коленях, столь старательно, что потом и ноги не держат.
Через минуту буквально Гюйгенс появился в поле моего зрения, кивнул, что все в порядке. Продолжаем по команде осенять себя крестным знамением.
Какой-то внезапный гул раздался у меня за спиной, будто все присутствующие вдруг что-то захотели сказать. Судя по слегка округлившимся глазам священника, который вдруг решил начать произносить положенные по чину слова громче и торжественнее, снисхождения ангела еще не произошло, но творилось сзади нечто, близкое этому. А когда я смог чуть повернуть голову, то сразу заметил и причину переполоха. В первых рядах желающих поздравить меня со столь знаменательным событием стоял император вместе с супругой. Встретился со мной взглядом и ободряюще улыбнулся. Мол, не переживай, Женя, мой случай был намного тяжелее.
Ну, теперь можно сказать, что я видел всё. Даже царя на собственном венчании. Замелькали мысли, куда посадить самодержца, если он вдруг решит присоединиться и к свадебному обеду. Впрочем, то не моя забота, там целая бригада есть, занимающаяся этим вопросом.
Без пяти минут супруга моя тоже новых гостей заметила, и слегка занервничала: чуть прикусила нижнюю губу и самую малость побледнела. Надеюсь, у нее сил хватит достоять до конца, вроде недолго осталось. За последние дни она во многих церковных мероприятиях участвовала, начиная с крещения, случившегося четырнадцатого января. Вместе с отцом Иоанном из Сергиевского собора мы выбрали в святцах наиболее созвучное старому имя Агния. Мученица какая-то вроде. Не просто так, конечно, сознательный прихожанин должен жертвовать на храм щедро и с открытым сердцем. В крестные пригласили Склифосовских.
Выстояли. Вытерпели. Сергей Александрович вернулся, стал рядом с Николаем. Один, естественно. Странно было бы ожидать от Лизы возвращения, даже если бы чувствовала себя хорошо. Пусть Отт занимается ее здоровьем, или кто там еще из лейб-акушеров. Пятый месяц, срок солидный. Хотя неподалеку стоит Александра Федоровна, у которой срок совсем ненамного больше. И если ничего не случится экстраординарного, то родит она вторую дочь. Интересно, а принимают ли ставки на пол царственного ребенка? Можно поставить пару миллионов на заведомо известный результат. Хотя… а вдруг и здесь всё поменялось? Один не в меру прыткий сперматозоид – и выигрыш у других.
Чем только не пытаешься занять мозги, если уйти никуда нельзя, и приходится стоять столбом на виду у такой толпы. Кстати, считаю, что хуже всех здесь не брачующимся, а шаферу с подружкой невесты. Подозреваю, что держать венцы над головами венчающихся пипец как неудобно. Но кончилось! У церковников, как и в медицине, самое приятное, когда говорят: идите, мы с вами больше ничего делать не будем.
И мы с Агнесс, окольцованные, пошли принимать поздравления. За первым в очереди не заржавело.
– Князь, княгиня, наилучшие пожелания в этот знаменательный день…
Что-то там еще венценосец говорил, я уже не слушал. Такие люди не ошибаются. Как у Маршака в «Двенадцати месяцах» – повелеваю, чтобы наступила весна, и глашатай побежал мелкой рысью объявлять, что ласточка в сени к нам летит. Назвал жену княгиней, значит, так и есть. Но вроде для этого должен собраться Правительствующий Сенат и принять соответствующее решение? Или они срочно провели заседание путем телепатической связи? Надо уточнить, конечно, но чуть позже. Точно не сейчас.
А когда двинулись на выход, к карете, я всё втихаря оглядывался по сторонам. Можно было подумать, что у меня проблемы с воротником рубашки, но нет, я уже высматривал бомбистов, которых моё воображение рисовало непременно в матросских тужурках и бескозырках, с «маузерами» наперевес, метающими бомбы. И никакие конвойцы, полиция, собственная охрана, не могли эту картинку у меня из головы убрать.
Как только схлынула волна, я нашел Сергея Александровича. Оглянулся: Агнесс шагах в пяти с Эммой что-то увлеченно обсуждали.
– Что с Лизой?
– Да голова закружилась, пока в этой духоте стояли. Сколько раз говорил, чтобы платье посвободнее надевала! Отвезли домой. Так хотела побыть на вашей свадьбе, только и разговоров было. Специально в Петербург вернулась!
– С ребенком… всё ли в порядке?
– Лейб-акушер говорит, что ничего страшного, плод сохранен.
Сергей Александрович широко перекрестился. Я следом тоже.
* * *
После венчания, мы сразу поехали на Марсово поле, где устроили народные гуляния в честь свадьбы. В который раз убедился, что для халявщиков плохой погоды не бывает. Это мне, когда вышли из дому, чудилось, что и ветер противный, и сыро как-то. А тут… Яблоку негде упасть!
На первый взгляд показалось, что здесь проходят съемки какой-нибудь картины из серии «Россия, которую мы». Народ искренне радовался. И ведь никакого спиртного! Павильоны с горячими напитками, пряники с пирожками в количестве бессчетном, музыканты со стандартными «Барынями», «Коробейниками», и прочим ширпотребом, неизменные сапоги на столбе, обмазанном жиром, и прочая радость жизни. Это для простой публики.
Для питерских снобов мы залили каток со щитовыми чайными домиками – подъехал, и, не снимая коньки, можешь согреться. Плюс сделали снежный лабиринт и ледяные горки для катания на санках по специальным желобам. Восторгу горожан не было предела.
Принимая поздравления, мы с Агнесс прошлись по полю, я проверил ситуацию на предмет потенциальной Ходынки. А ну как история на меня «обиделась» и вместо московской давки случится питерская?
Как оказалось, полицейских
