ней карандашом. – Да вот хоть того же Мельеса, чью фильму мы смотрели.
– Готов вложится капиталами в новое предприятие.
Я посмотрел на раскрасневшуюся Агнесс, которая что-то на ушко шептала Лизе, поглядывая на меня с хитринкой. Ее бы энергию направить в русло кинематографа! А то уже всех слуг затерроризировала своей немецкой дотошностью и основательностью…
Романовы уехали к себе, а мы отправились в спальню готовиться ко сну. Пока Агнесс расчесывала волосы возле трюмо, я решил почитать что-нибудь душеспасительное. Из нового – недавно вышла повесть Чехова «Моя жизнь». Про дворянина, который увлекся идеями народничества и толстовства, порвал с отцом-ретроградом и занялся… малярным делом! Очень актуальная проза, прямо на сон грядущий. Только я открыл первую страницу, как под окном раздалось «Бам, бам!». Выстрелы! После этого послышался звон разбитого стекла. И еще выстрел, будто до этого их мало было, только теперь вроде еще и женский крик добавился.
Глава 3
Как-то проблемы маляра-дворянина меня внезапно перестали беспокоить. Вскочил, накинул на голое тело халат, и рванул из спальни, успев лишь крикнуть Агнесс, чтобы к окнам не совалась и вообще, никуда не выходила. Только выбежал, как не обутая до конца правая домашняя туфля слетела с ноги, и отправилась по коридору в автономное путешествие. К счастью, в том же направлении, куда я собирался двигаться. Слегка прихрамывая, догнал обувь возле лестницы.
– Осторожно, ваше сиятельство! – предупредил меня лакей, стоящий у парадной двери. – Здесь осколки!
Вот же… нехорошие люди. Расколотили витринное стекло. А на улице, кстати, почти начало марта. После полуночи весну ожидаем. С вечера мороз шестнадцать градусов, плюс ветер с порывами до десяти метров в секунду. Выстудит мне дом такая дыра! Невинные рыбки могут пострадать! За клоунов порву на британский флаг!
– Немедленно закрыть окно! – начал я отдавать распоряжения, будто без меня никто до такого не додумался. – Где стреляли?
– На улице, ваше сиятельство. Наверное, охрана.
– Что случилось? – спросила Агнесс, выглянув с лестницы.
– Окно разбили. Ты что здесь делаешь? Сказал ведь, никуда не ходить!
Дверь открылась, и у нас появились новые действующие лица: два охранника и неизвестное существо женского пола, которое они тащили за руки. Существо плакало и ругалось одновременно.
– Вот! Злодейка! – доложил один из носильщиков. – Стреляла, что-то в окно бросила. С дружками. Мы кричать. Они стрельнули, и мы! Как бы не наповал, ваше сиятельство!
Насчет последнего утверждения я бы поспорил. Мы с Гюйгенсом это вопрос обсуждали, и решили вооружить охрану древними револьверами «Смит и Вессон, модель номер раз» двадцать второго калибра. Звук достаточно громкий, подранить можно, а насмерть… Скажем так, самоубийцам я бы это изделие не рекомендовал, может не получиться.
– Если ругается, значит, жива.
Доказывая мою правоту, дамочка подняла голову и я увидел, что к нам пожаловала милашка. Белокурая, носик пуговкой, густые ресницы с капельками слез.
– Господи, она же ранена! Совсем молоденькая! – побежала вниз Агнесс, да так быстро, что я не успел ее задержать.
С «милашки» и правда капала кровь на паркет.
– Осторожно, ваше сиятельство, у нее револьвер! – вспомнил охранник.
Впрочем, оказалось, что нет. Свое оружие юная террористка выронила, и его поднял коллега бестолкового стражника. Хорошо, хоть кто-то обучен зачаткам мышления.
– У нее кровь идет! Надо перевязать! – продолжила хлопотать Агнесс.
– В полиции перевяжут, – сказал я. – Вызвали уже?
– Так точно, ваше сиятельство! – доложил дворецкий. – Сразу послал Вовку к околоточному.
– Как «в полиции»? – возмутилась супруга. – Посмотри на нее, Женя! Она же девочка совсем, ей, может, лет семнадцать всего! И ты хочешь ее… в тюрьму? На каторгу? Ты не посмеешь!
– Еще как посмею! Сегодня они камень в окно кинули, с охраной перестреливались. Завтра тебе в карету бомбу отправят. И буду я собирать ошметки для закрытого гроба.
Я перешел на повышенный тон, сбежавшиеся слуги попятились. Кое-кто даже и вовсе исчез из поля зрения.
– Пожалуйста! Ради меня!
Так, мне самому надо срочно отсюда подальше. Намечаются еще одни слезы. Первая пошла, вернее, покатилась по щеке. Агнесс шмыгнула носом и в дополнение ко всему у нее скривился ротик. Блин, точно рыдать собралась. А потом что будет, даже представить страшно. Нет уж, мне семейное счастье дороже какой-то раненой засранки. Ладно, побуду каблуком.
– Так, Максим, – сказал я дворецкому. – В флигель ее перенесите. В смотровую. Следы убрать. Выполнять.
– Сию минуту, ваше сиятельство.
Наверное, не стоит препятствовать усилиям жены по муштре прислуги. Вот результаты, уже, как говорится, на лице. Приказали – сделал, и ни тени сомнения во взгляде.
– Где начальник смены охраны?
– Я, вашсиясь! Горобец Никита!
– Полиции скажешь, стрельба случилась потому… – ничего ценного мне в голову не приходило. Не врать же, что стрелял ночью из ружья а-ля Никса по воронам.
Тут с наганом в правой руке в вестибюле появился Жиган.
– Что случилось-то? Слышу, пальба. Ноги в руки, и скорее на помощь!
– Да вот, стекло разбили, – я подошел к окну, поднял из осколков кирпич, к которому была привязана записка. «Смерть сатрапамъ!»
Жиган порасспрашивал моих секьюрити, и почти сразу начал отдавать указания.
– Тебя как зовут? – спросил он того охранника, который догадался поднять револьвер злодейки.
– Василий Мустафаев! – вытянулся тот.
– Молодца!. Хорошо службу несете. Запоминай! Василий разрядил револьвер, а потом еще и разбил окно. Полицейским налить по чарке и выдать по рублю за беспокойство.
Я согласно кивнул, покопался в карманах. Ага, портмоне в домашнем халате, наспех натянутом, я носить еще не привык.
– Жиган, будь добр, расплатись из своих, я утром отдам.
Ну и всё, мне здесь делать нечего. И уж точно не с полицией общаться. Не по чину для них князя и превосходительство беспокоить. Даже причину придумывать не надо – скажет тот же Максим, который дворецким у меня, что некогда барину, вот и весь разговор.
Пойду спасать семейное счастье. Оденусь сначала только, а то негоже в халате и тапочках медицинскую помощь оказывать. А жены нет. Помчалась опекать террористку в неглиже. Ничего, сейчас доберусь до места основных событий, быстро порядок наведу.
В флигеле собралась кабы не половина обитателей дома. Этих я моментально разогнал, оставив только парочку делегатов связи: мало ли что понадобится, будет кого послать. Из своей комнаты выглядывал Семашко. Секретное лекарство пошло на пользу, завтра у нас запланирован контрольный снимок. Выздоровел, можно сказать.
– Николай, в смотровую, будете ассистировать.
– Я тоже могу! – вспомнила свое медицинское прошлое жена.
– Конечно, сейчас оденешься и сможешь приказать поставить самовар.
Агнесс обиженно фыркнула, но не ответила ничего, ушла.
– Кто это, Евгений Александрович? – спросил Семашко, закрывая за собой дверь
