– А можно взять две?
– Ну конечно. – Мадам ла Фонтант снова улыбнулась. После недолгого колебания Грэм выбрал алый цветок на длинном стебле и присоединил к нему белый. Доставая их из вазы, он укололся. Отдернув руку, он посмотрел на выступившую капельку крови.
– У роз есть шипы. Так устроен мир, ваша светлость. За наслаждение и красоту приходится платить.
– Я не прочь платить, пока во мне есть хоть капля крови, – сказал герцог.
Женщина рассмеялась и пригласила его следовать за собой. Грэм шел с замирающим сердцем, осторожно держа в руке розы.
Он отчаянно надеялся, что сегодняшняя ночь положит конец его кошмарам. Сжимать женщину в объятиях, чувствовать ее наготу своим обнаженным телом, проникнуть в ее влажное тепло…
Никакого стыда, никаких мучительных воспоминаний.
Сегодня он наконец-то станет мужчиной.
Джиллиан Квинли еще на шаг приблизилась к осуществлению своей мечты.
Она поправила непослушный локон светлого парика. В таком виде ее никто бы не узнал. Заведение мадам ла Фонтант славилось тем, что здесь хранят тайны и хорошо платят женщинам. И никто здесь не мог похвастаться тем, что было у нее.
Девственность. Сегодня она с ней расстанется за сто фунтов наличными. Анонимно. В темноте. И это будет безучастный незнакомец.
Она поежилась и прошлась по просторной комнате. Ее губы скривились в ироничной усмешке. Она расстанется со своей драгоценной девственностью в притоне – отец взвыл бы от досады, если бы узнал. Его дочь, которую он рассчитывал выдать замуж за богача Бернарда Августина, лишилась товара, который можно было с такой выгодой продать. Ох и зануда же был этот Бернард, а еще его мерзкая привычка по поводу и без повода покашливать, прочищая горло, и ехидно посмеиваться, когда она пыталась завести разговор об экономических теориях Маршалла…
А сегодня она получит деньги на побег в Америку. Исполнится мечта всей ее жизни. Она закрыла глаза и мысленно перенеслась на жесткую скамью в пропахшей мелом аудитории, где профессор читает лекцию. В Гарварде два года назад открыли отделение для женщин. Название Рэдклифф манило ее, как колодец манит умирающего от жажды и усталости путника. Джиллиан жаждала припасть к этому источнику знаний. В отличие от ее отца, преподаватели не будут ее попрекать за то, что она родилась женщиной, и притом не обделена умом.
Отец никогда не интересовался мнением Джиллиан и не пытался ее понять. И Джиллиан давным-давно поклялась себе, что ни за что на свете не выйдет замуж за такого эгоистичного самодура, как ее отец. Колледж давал ей единственную надежду сбежать из дома, где царила гнетущая атмосфера.
Она окинула комнату оценивающим взглядом. Темно-синие парчовые шторы на окнах, полированный шкаф из палисандрового дерева, изящные столики, инкрустированные мрамором, мягкий свет, исходивший от ламп с изящными стеклянными абажурами… Мадам ла Фонтант знала, чем побаловать своих состоятельных клиентов, обставляя комнаты для них так же, как были обставлены их собственные дома, и предлагая им женщин, которые воплощали все те фантазии, которые не могли воплотить их жены. Джиллиан мельком глянула на кровать, застеленную тончайшими хлопковыми простынями, и слегка поежилась. Она надеялась, что ее клиент быстро сделает то, зачем пришел, и ему не будет никакого дела до нее самой. Ей хотелось побыстрее покончить со всем этим.
Джиллиан краем глаза заметила свое отражение в зеркале над отполированным до блеска комодом. Красивое ярко-голубое платье, которое одолжила мадам, очень шло ей. Джиллиан провела пальцем по глубокому декольте и покраснела – вырез был довольно откровенным и не скрывал соблазнительные полукружия ее груди. Отец всегда настаивал, чтобы она одевалась скромно. Если бы это было в его власти, он заставил бы ее носить платья из мешковины. И все же это она, его серая мышка, его зануда Джиллиан с безупречной репутацией, такая же непреклонная, как и он сам.
Макияж преобразил ее: теперь ее глаза казались скорее голубыми, нежели зелеными. В полумраке ее было почти не узнать. Но это и не важно. Кто может предположить, что дочь самого графа Странтона окажется в притоне?
К ее комнате приближались двое. Их шаги замерли около двери, послышался шепот, потом один из пришедших, тот, чья походка была более легкой, развернулся и ушел. Джиллиан закусила губу, собираясь с духом, оправила на себе платье, расправила плечи и смело взглянула на открывающуюся дверь.
«Господи, только бы он не был толстым, некрасивым и не кряхтел!» – молилась она. В самый последний момент она вся похолодела от ужаса.
В комнату зашел ее клиент, медленно прикрывая за собой дверь. Он прятал руки за спиной и оценивающе разглядывал ее, не произнося ни слова.
У Джиллиан захватило дух. Она стояла как громом пораженная.
Только что она молилась, чтобы мужчина не был совсем уж безобразным. Она и представить себе не могла, что он может оказаться таким красавцем.
Белоснежный воротничок крахмальной рубашки контрастировал с иссиня-черными густыми волосами. Красивое, с классическими чертами лицо, волевой подбородок и орлиный нос, но вместе с тем в линии рта просматривался намек на мягкость характера, а чувственная нижняя губа, казалось, была прямо-таки создана для поцелуев.
Джиллиан отпрянула: ведь он наверняка вращается в высшем свете. С другой стороны, а кого, собственно, она ожидала здесь увидеть?
Роста он был среднего, на пару дюймов выше ее, под безупречно пошитым костюмом угадывались крепкие мускулы. Глаза у него были чернее ночи, в них скрывалась загадка. Он разглядывал ее с ничуть не меньшим любопытством, чем она его.
Остатки мужества покидали Джиллиан. Она-то думала побыстрее все закончить и забыть о происшедшем как о страшном сне. А как забудешь такого красавца?
У нее пересохло во рту. Она чувствовала себя неловкой и неуверенной. И что теперь? Она и сама не знала. Пусть он возьмет инициативу на себя. Если бы он набросился на нее и стал срывать одежду… Дрожащей рукой она теребила свое прекрасное голубое платье. Этот человек явно привык повелевать, но в его агатовых глазах не было жестокости. Они смотрели друг на друга… настороженно.
Изучали.
– Здравствуй. Я Грэм, – наконец произнес он.
Его чудный голос показался ей медовым. Глубокий, немного резковатый. Твердый и мужественный, как гранит. Как же он не похож на тех мужчин, что окружают ее в повседневной жизни. Такой надежный, особенно по сравнению с этим рохлей Бернардом.
Джиллиан поправила локон парика. Только бы он не свалился в самый неподходящий момент.
– А я Кристина. – Ему она назвала свое второе имя. Он кивнул и направился к ней по мягкому ковру.
