Зимний прохожий – это вам не летний прохожий. Зимний мчится, а летний идёт. Зимний пешеход замерзший, ему неохота лишний раз на холоде рассупониваться, чтобы нырнуть внутрь одежки за кошельком. Это я понял, не продав за первый час ни одной книги. Это тебе не в магазине книжном за удобным столом раздавать автографы, корил я себя, за безрассудную затею, в которую ввязался по недомыслию, из интереса.
Нужно импровизировать! Хлебнув для сугрева и храбрости из фляжки коньячку, я в лучших традициях ярмарочных зазывал, стал как умел рекламировать свой товар:
– Подходи, налетай, живой писатель! Автографы дает! Книжки свои продает!
Не успел я войти во вкус и как следует раскричаться, как появился тот самый мужик, у которого милиция конфисковала книжки. Поглядел он на меня, на мой товар и высокомерно изрек:
– Не продашь ни одной! Это я тебе говорю! -
И удалился гордый...
Едва он ушел, как около моего импровизированного лотка остановилась интеллигентная дама.
– Покупайте книжки с автографом автора! Лучший подарок – это книга! – вспомнил я советский лозунг.
Дама с сомнением поглядела на меня. Вот тут-то я помянул добрым словом дизайнера книжек Юлю, которая украсила обложки моей фотографией! Не предъявлять же, в самом деле, каждому покупателю паспорт?
– Ну, вот видите, это я! – продемонстрировал я даме свое фото, впечатанное в обложку. – Похож?
– Не очень... Какой-то вы в натуральном виде синий. Даже какой-то зеленый, – засомневалась дама.
– Еще бы не синий! Фотографировался я летом, а сейчас зима! Вот и посинел!
– Хм... – недоверчиво протянула дама, – ну хорошо! Почем книжка?
Так я продал первый экземпляр...
Через пару часов я вполне освоился. Девчушка даже доверила мне свой лоток с СD дисками и отошла по своим делам. Расхрабрившись и войдя во вкус, я умудрился за время её отсутствия, продать некий безнадежный боевик страждущему гражданину.
Неожиданно вернулся тот самый мужик, который пророчил мне коммерческий крах. Ну тот, который жадный! Когда я сказал, что за пару часов продал с десяток книг, мужик не смог скрыть разочарования. Буркнул что-то, и больше я его не видел.
– Гарри Поттер есть? – подлетели ко мне мальчишки.
– Есть! Но круче! Перестрелки, первая любовь, погони по пересеченной местности! – попытался я реабилитировать в глазах читателей свои книжки.
– Не-а, нам нужен Поттер! А почему нету Поттера?
Я представил Джоан Роулинг. Как она в гигантских валенках топчется рядом со мной на морозе. А я ей, протягивая фляжку с коньячком: «Глотнешь, Женька? Для сугрева?» А она мне: «Вэри вэлл, Алекс!» – и отхлебывает из моей фляжки.
– Женька не приехала из-за мороза! И кризис финансовый! В следующем году обещала быть! – заявляю мальчишкам.
Те, не оценив шутки, умчались... А я не очень огорчился. К этому времени я уже понял, что девяносто процентов покупателей книг – интеллигентные женщины среднего и старшего возраста. Но вдруг случилось нечто, что поколебало эту мою новообретенную уверенность, – к лотку с CD дисками подошли мужчина с девочкой. Мужик – по виду не скажешь что книголюб, а девочке лет десять. Так как я стоял неподалеку, то они и на мои книжки бросили взгляд. Вскользь...
– Покупайте детские книжки с автографом живого писателя! Вот я писатель! – не очень полагаясь на успех, все-таки промямлил я, замерзшими губами. И тут случилось... Мужчина вдруг обратился к девочке:
– Ну, что? Купим?
Девочка замялась и неуверенно разжала ладошку – там, свернутое в аккуратную трубочку, покоилось целое состояние. На взгляд, штук пять-шесть пятидесятирублевых купюр. Как я понял, девочке подарили эти деньги на Новый год, чтобы она купила себе подарок, и вот теперь они с папой отправились в поход за счастьем.
Вот когда я остро почувствовал ответственность перед читателем за качество своей книги. Нет, это вовсе не значит, что я не чувствовал её раньше... Просто одно дело, когда ты в уютном кресле строчишь очередную повесть. Для укресленного писателя читатель – дистанционное и умозрительное нечто, а ответственность, в некотором смысле, категория философическая и, следовательно, путаная и малопонятная. А тут, наблюдая за сомнениями девочки, купить ей мою книжку или нет, я подумал: а ну как моя книжка не выдержит конкуренции с какой-нибудь не купленной из-за моей книги куклой Барби? Или с некупленными недорогими сережками? Или дешевыми часиками? Ну что там еще можно приобрести рублей за триста? Или вот, когда наблюдаешь, как некая старушка, извлекает из потрепанного кошелька предпоследнюю сторублевку и отдает тебе за твою книгу? Тут уж невольно приходит на ум – способна ли твоя книга компенсировать этой бабушке столь существенную материальную жертву?
И вообще, мне кажется, всякий писатель, хотя бы раз в жизни должен попробовать попродавать свои книги. И именно – аудитории неподготовленной, не ангажированной. А уж в провинции – тем более. Кто их читал, провинциальных писателей? У каждой книжки ведь, как и у человека, своя судьба. Повезет книжке родиться у богатых родителей, в крупном московском издательстве, запеленают её в рекламные баннеры и фантики-кричалки, разрекламируют по всем телеканалам – и любой читатель рад её усыновить. А если за книжкой нет рекламного дымного шлейфа?
Случалось ли какому-нибудь читателю или моему коллеге посещать и наблюдать все эти склады, подсобки и углы, где в тесных штабелях сгрудились не столь удачливые новорожденцы? А разговаривать с нахрапистым товароведом?
– Почём отдаете? Так дорого?!!
– Побойтесь Бога, как же дорого! Отдаю по себестоимости!
– Нет, вы уж скиньте с вашей цены десятку...
И скидывает, и сбрасывает, и ломает шапку тот, кто рискнул сунуться в жернова книготоргового бизнеса, чтобы потом с отвисшей челюстью наблюдать свою книгу в продаже по цене в четыре раза превышающей ту, по которой он её отдал оптовику...
Сколько провинциальных авторов, издающих книги в провинциальных издательствах на свои (спонсора, мецената) деньги, отпраздновав премьеру, пребывают в совершеннейшей уверенности, что их труд где-то продается, что кто-то его книжку покупает, листает... А издатель от этой продажи жиреет. Какая невероятная наивность! Вот лично я не знаю ни одного провинциального издательства, которое существовало бы с продажи изданных им книг. Этот нонсенс! Провинциальное издательство живет за счет самого процесса издания. Знаете, как в том анекдоте: – Я детей не люблю, но сам процесс!
Потому что тиражи изданных в провинции книг маленькие, отсюда высокая их себестоимость продавать выше которой книгу бессмысленно. Ни один здравомыслящий покупатель по такой цене её не купит... Да, к тому же, не разрекламированного автора. Пусть он хоть семи пядей в своем писательском лбу и прелесть как хорош и умен! Поэтому изданная книга пылится на складе провинциального издательства лет пять-десять, а потом её пускают под резак или свозят на свалку. Да-да, это я наблюдал собственными глазами…
Я уже не говорю о невероятной раздробленности оптового книжного рынка. Хорошо, допустим вы самый разрекламированный и продвинутый писатель, издающийся в самом крупном московском издательстве. И все равно нет ни одной торговой организации, заключив договор с которой вы будете уверены, что ваша книга торгуется на всей территории России. А система библиотечных коллекторов? Она давным-давно перестала существовать, как единая структура, некогда комплектовавшая библиотеки страны. Теперь библиотеки комплектует тот оптовик, который выиграет конкурс в данной области. И получается, что если вашу книгу, например, продает оптовик «Х», то у неё есть шанс попасть в библиотеки, например, Брянской области, Липецкой и Красноярского края. То есть в библиотеки тех областей, где оптовик «Х» выиграл конкурс у своих конкурентов. А если еще учесть, что сети библиотек областных центров проводят свои, отдельные, городские конкурсы по книгозакупкам!.. Представляете, какой хаос?
Да, но я отвлекся. Вернее, меня отвлекли – девчонка, наконец-то решилась и купила-таки мою книжку...
Часа через три-четыре стояния на улице, у меня возникло стойкое ощущение, что я лично знаком с большинством из пробегающих мимо пешеходов. Я приноровился навскидку определять, твой это покупатель или нет несется в нескончаемом потоке пешеходов. Я научился определять, кто из пешеходов способен купить твою книжку, а кто промчится мимо. Или вот настроение покупателя. Оно ведь тоже много значит – раздражен он или благостно расположен…
«Вот этот гражданин никогда не купит моей книжки! Он вообще книжек не покупает, потому что не читает», – подумал я, наблюдая за кряжистым, средних лет мужиком! На Урале в декабре смеркается рано, да и Новый год не за горами – каких-то восемь часов осталось! А ведь еще салаты, приготовления... Первыми «сломались» бабушки. Где-то в четыре пополудни они ловко упаковали свои кофточки и носочки в гигантские баулы и испарились. И вот тут и подъехал раздрызганный грузовичок. Из него выпрыгнул тот самый мужик, которого я зачислил в хронических непокупателей книжек. Он был без шапки, разгоряченный, в какой-то явно не по погоде курточке...
