что это определённо можно было считать хорошим приобретением. Она обходит все комнаты, обнаруживая, что в этом сыхэюане сохранилась не только первоначальная отделка и элементы декора, но даже мебель, старая, запылившаяся и словно перенесённая из какой-то древней эпохи, резная и сделанная настолько добротно, как сейчас уже, пожалуй, и не делают, и опасливо проводит ладонью по резной спинке стоящего в углу дивана. В голове тут же возникает вопрос, что делать с мебелью: реставрировать или заказывать новую? Сколько вообще всем этим вещам лет? За толстым слоем пыли оказывается вполне себе крепкая древесина, потускневшая от времени, но без видимых повреждений. Может, удастся вновь вернуть мебель к жизни? С этими мыслями она с опаской садится на диван, убеждаясь, что он всё ещё может выполнять свою функцию.
На ночь Лючжи решает обустроиться в главном доме, выбирая одну из комнат в качестве временной спальни и стряхивая паутину и пыль со стоящего у стены дивана. Она окидывает взглядом комнату, прикидывая, что из вещей необходимо купить в первую очередь, и достаёт телефон, открывая приложение с навигацией и смотря, где и что тут находится. Агент по продаже недвижимости, который и убедил её купить этот дом, говорил, что здесь рядом есть все необходимые магазины, и Сяо Лючжи, сверяясь с картой и нажимая кнопку «проложить маршрут», убеждается, что до ближайшего магазина можно дойти пешком всего за двенадцать минут. Признаться, она уже успела рассмотреть самый плохой вариант, при котором пришлось бы снова вызывать такси и ещё около часа трястись в дороге. Двенадцать минут — это определённо то, с чем она могла спокойно жить.
Сяо Лючжи выходит за ворота, не запирая их, — вряд ли кому-то придёт в голову залезать сюда после стольких лет — и сверяется с навигатором, начиная идти вдоль аккуратных домов, подмечая, что всего на её улице три сыхэюаня, не считая тот, что она купила, сохранившие все элементы традиционной архитектуры, но построенные уже в наши дни. Одноэтажные и двухэтажные ухоженные дома, уличные фонари у ворот каждого участка и приятно шуршащая под ногами грунтовая дорога — тихая округа и ни души вокруг. Лючжи нравился этот контраст с городом, как и нравилось, что она всё ещё находилась совсем рядом с цивилизацией: пригород Гуанчжоу мало чем отличался от города, но имел достаточное количество таких вот отдалённых от суеты и шума жилых секторов, где ветер шелестел зелёными кронами густо растущих деревьев, а по утрам со всех сторон доносился звонкий щебет птиц.
Лючжи доходит до магазина, приятно удивляясь, что он оказывается большим супермаркетом, где можно найти сразу и продукты, и бытовую химию, и даже инструменты для ремонта, обходит его весь, закупаясь тем, что необходимо в первую очередь, и не скрывая радости, когда видит на одном из стеллажей пушистый плед. Завтра она обязательно закажет одеяла, постельное бельё и нормальную посуду и начнёт искать рабочих и мебель, но сегодня вполне сможет обойтись пледом и одноразовой посудой. Выходя из магазина с тремя полными пакетами, Лючжи поудобнее перехватывает ручки и с чувством полного удовлетворения отправляется домой, где разбирает всё, что купила, и проводит вечер за обустройством места для сна. Мигающий свет и барахлящая вода давали понять, что ближайшие дни точно не будут простыми, но это почему-то совершенно не портило настроение. Покупая этот дом, Лючжи знала, что в него придётся вложить немало сил и денег, была готова к этому и где-то глубоко в подсознании даже желала возродить это место после стольких лет простоя.
Она наливает из купленной баклажки воду в чайник, тоже только что купленный, разжигает кан на кухне, не переставая удивляться, что в этом доме в рабочем состоянии сохранилась даже традиционная печь, заваривает себе чай и решает посветить остаток вечера уборке комнаты, которую определила на сегодня своей спальней. Радуясь, что решила купить всё для уборки сегодня, Лючжи наливает в ведро воду, распаковывает швабру, половую тряпку и салфетки для уборки и достаёт из магазинного пакета сразу несколько чистящих средств. Вытаскивая из комнаты немногочисленную мебель, она моет пол и окна и убирает скопившуюся в углах паутину. Конечно, эта комната требовала более тщательного внимания, но сейчас было бы неплохо, если бы за ночь на неё с потолка не упал никто из поселившихся здесь за эти годы пауков.
Лючжи чистит зубы, умывается, переодевается в домашнюю одежду и сооружает себе спальное место. Заворачиваясь в плед на манер кокона, Лючжи не сдерживает смешка, забавляясь, что первую ночь в своём новом доме она проведёт в почти что походных условиях. За окном слышится шелест листьев, щебет птиц и стрекотание саранчи, а в душе расцветает радость от того, что теперь у неё есть место, которое совсем скоро она сможет назвать своим домом. Удивительно, но ночь оказывается тёплой и спокойной, а сон — крепким. Лючжи действительно высыпается, проспав всю ночь словно младенец и просыпаясь утром бодрой и полной энтузиазма. Наливая себе в пластиковый стакан воды и завтракая быстрорастворимой лапшой, которой закупилась вчера, она, прихватив с собой телефон, выходит на террасу главного дома.
Экран показывает восемь часов утра субботы, и это означало, что в понедельник её ждал первый рабочий день на новом месте. До этого времени нужно было отмыть главный дом и начать обустроить себе всё необходимое на первое время, и Лючжи знает, что откладывать это не имело смысла. Она вбивает в поисковую строку в браузере запрос, пролистывает результаты поиска и просматривает несколько сайтов. Ей нужны были рабочие и специалисты, кто мог бы осмотреть сыхэюань и оценить его состояние, пусть Лючжи и предполагала, что менять в этом доме нужно практически всё. Она связывается с несколькими мастерами, договариваясь о времени, тут же вводит в поисковик другой запрос и тратит следующий час, выбирая мебель и вещи первой необходимости. Когда Лючжи берётся за швабру и тряпку, тщательно вымывая то, до чего не дошла вчера, время на экране телефона показывает уже начало второго, а живот напоминает о себе урчанием.
Лючжи выливает из ведра грязную воду, полощет тряпку и откладывает в сторону чистящие средства, распрямляя спину. Привыкшие за день к одному положению мышцы ноют, а в руках чувствуется неприятное покалывание. Окидывая довольным взглядом результат своей работы и выходя из комнаты, она добредает до кухни, делая себе заметку помыть её следующей, и тянется к столу, на котором лежали пачки купленной вчера быстрорастворимой лапши. Заваривая себе лапшу и наливая чай, Лючжи погружается в свои мысли настолько, что, когда поднимает
