Снова бы рухнула на пол, если бы не державший меня стражник.
Мужчина в черном подошел ближе и остановился прямо передо мной. Взгляд уперся в его широкую грудь, обтянутую черным шелком.
— Как тебя зовут? — спросил он сверху.
Я робко подняла голову и поняла, что лицо мужчины было скрыто не только капюшоном, но и маской. Выделялись только глаза. Черные, блестящие и затягивающие, как бездна. Мое тело охватил озноб, а сердце заколотилось еще быстрее. Завороженная, я не могла отвести взгляда. Меня утягивало в эту черноту, одновременно пугая до смерти.
— Ну? — добавил он и чуть качнул головой. Стражник меня выпустил.
Я выдохнула и перевела взгляд на губы незнакомца. Неожиданно полноватые и мягкие на вид.
Только ответить не успела, потому что в шатер ворвался раскрасневшийся Джоссем в компании двух мордоворотов.
— Линден! — воскликнул он с порога. — Что за свинство! Теперь ты воруешь не только моих поставщиков, но и невесту?
Незнакомец шагнул в сторону, словно давая спектаклю разыграться. Линден вскочил со стула и разразился потоком ругательств. Джоссем ответил тем же. На минуту они про меня забыли, и я почувствовала, как мужчина в черном опалил дыханием мое ухо.
— Невеста? — спросил он еле слышно. По спине поползли мурашки, и я почувствовала плечом жар, исходивший от его тела.
— Помогите, — произнесла я так же тихо. — Пожалуйста.
Я не знала, кто этот человек. Но почему-то казалось, что захоти он, и я окажусь под абсолютной защитой. Никакой Джоссем не дотянется своими потными ручонками.
— Моя помощь стоит дорого, — предупредил неизвестный.
— Я буду обязана вам жизнью.
Я не видела, но почувствовала, как незнакомец улыбнулся.
— Эта девушка больше не твоя невеста, — объявил он, шагнув вперед.
Я оказалась частично прикрыта его широкой спиной, но все равно заметила, как вытянулось лицо Джоссема.
— Что-о?! — возмутился он и, не дожидаясь ответа, истерично затараторил: — Илеана моя по закону! Я уплатил за нее баснословную сумму!
А Маргарет говорила, что все ради моей безопасности…
— Это твои проблемы, — ответил мужчина в черном, на фоне жениха казавшийся глыбой спокойствия. — С этого момента Илеана принадлежит мне.
— Вам? — Джоссем сделал вид, что ослышался. — Вам??? Да кто вы такой?
— Джосс, поверь мне на слово, — вступил вдруг Линден. — Уходи и не возвращайся, пока не поздно.
— Нет уж, я требую вернуть мне причитающееся по закону, — торговец сжал кулаки. — Я это так не оставлю! Если надо, дойду до самого Великого Инквизитора, и тогда посмотрим, чья возьмет!
Незнакомец откинул капюшон и приподнял маску. Джоссем попятился, впечатываясь в своих бугаев.
— Ваше Милосердие! — его голос задрожал и стал по-женски визгливым. — Не велите казнить! Обознался!
Он стащил со лба шапку и, комкая ее в руках, рухнул на колени.
— Умоляю, монсеньор, простите, — и распластался у тяжелых сапог моего защитника.
Я же замерла, как приколотая булавкой бабочка. Раскаленное острие вонзилось в грудь и не давало вдохнуть. Я боялась даже поднимать глаза.
Он. Передо мной стоял Он. Лау Реннголд. Правая рука императора. Человек из моих кошмаров. Тот, чье влияние простиралось так далеко, что даже в самом далеком захолустье и муха не могла пролететь без его ведома. Он знал всё, видел всё. Безжалостный разрушитель, чья магия по силе могла сравниться разве что с императорской. Наездник на свирепом драконе и страшный человек, наделенный почти абсолютной властью.
По его вине погибли мои родители, и я бежала из дома. Из-за него я вынуждена скрываться и перекрашивать волосы.
Великий Инквизитор уничтожил мой шанс на счастливую жизнь. И теперь я угодила в его лапы.
Осознав ужас происходящего, я попятилась, но меня остановил все тот же охранник. Стиснул руку, чтобы не дергалась. Я обреченно выдохнула.
Кто бы вчера предупредил, что сегодня я умру! Я бы съела полную банку малинового варенья вместо жалких двух ложек. И еще завела бы себе фамильяра, как давно мечтала. Пусть всего на день, но была бы не одинока.
— У тебя тридцать секунд, — проговорил инквизитор.
Джоссем судорожно попытался встать, но, так и не справившись с дрожащими ногами, пополз на карачках. У выхода его подхватили телохранители и поставили на ноги. Хоть вышел, как человек.
— Ты знаешь ферийский? — не оборачиваясь, спросил Реннголд.
— Ae, nistre, — ответила я, что означало «да, господин».
И прикусила язык. Зачем? Зачем? Зачем?
Это же породит новые вопросы! Может, он отпустил бы меня, а теперь… Что я наделала? Глупая!
— Линден, — инквизитор обратился к торговцу. — Объяви, что отбор окончен. Я нашел то, что мне нужно.
На этих словах он поправил маску и повернулся ко мне. На мгновение его черные глаза встретились с моими. Я ощутила, как по позвоночнику прошел разряд, и торопливо уставилась в пол.
По плечам поползли мурашки, а в пятках похолодело. Было так страшно, что я не могла двигаться. Даже не заметила, как охранник выпустил мою руку.
— Идем со мной, Леа, — сказал инквизитор, непривычно сократив мое имя.
Хотелось спросить, куда, но я боялась оскорбить Его Милосердие. Издевательский титул, который, как я раньше надеялась, никогда не придется произносить. Все знали, что Реннголд крайне редко бывал милосердным.
Охранник легонько подтолкнул меня в спину, помогая выйти из ступора.
С улицы послышались недовольные возгласы. Похоже, та самая девица с пышной грудью возмущалась, что Линден взял в помощницы девушку, пролезшую без очереди, и не дал шанса остальным.
Помощницы… Но ведь Линден меня не нанимал…
Реннголд приподнял край шатра с противоположной стороны от основного входа. Этот простой жест заставил меня смутиться. Разве инквизитору не положено идти первым?
Боясь, что моя заторможенность разозлит его, я юркнула на улицу. Мужчина вышел следом. Мы оказались с другой стороны шатра всё на той же ярмарке.
Реннголд поправил свой капюшон.
— Будем идти через толпу, — сказал он вполголоса. — Я все объясню, как останемся вдвоем.
Вдвоем? Холод побежал по плечам, и меня передернуло.
Я ничего не понимала, но все равно кивнула.
Реннголд неожиданно взял меня за руку, отчего мое колотящееся сердце и вовсе унеслось в пятки.
— Не волнуйся, — сказал он, чуть сжав пальцы.
У инквизитора была широкая ладонь, в которой моя ручка едва не тонула. Теплая, чуть шершавая.
И пока мы медленно шли вдоль ярмарочных рядов, я не могла ни
