подход на деловой. Поставила перед напольным зеркалом и принялась оборачивать в ткань, да обкалывать булавками.
Агата вернулась и принесла нам чай. Она осталась в комнате, и больше с тетей мы о личном не разговаривали.
Я смотрела на себя в зеркало и думала, что совсем недавно Маргарет вот так же шила мне свадебное платье и восторгалась Джоссемом. А теперь я готовилась стать помощницей Великого Инквизитора. И неизвестно, какая из двух участей окажется страшнее.
Глава 3. Первый день
Илеана
Тетя провозилась со мной почти целый день. И когда она, наконец, ушла, я чувствовала себя выжатой, как лимон. И к тому же еще и голодной. С последним помогла Агата.
Она показала мне дом, основные комнаты и помещения, а потом познакомила с командой слуг. Люди оказались приятные, хоть и все, как на подбор, сдержанные и неразговорчивые.
Похоже, я сюда впишусь.
Мы вместе поужинали, и я отправилась в свою новую комнату. Вот только оставшись наедине с собой, поняла, что слова тети въелись в мое сознание. И всё чудилось, что сейчас в комнату войдет инквизитор, и я не буду иметь права ему отказать. Дверь в спальню запиралась изнутри на ключ, но что магу разрушения стоит отменить замок?
Так и проворочалась полночи, пока всё же не заснула. Но и тут вместо покоя мне снилось, как полыхал Шартонский дворец. Как на улицах собирались толпы восставших, разрушавших все на своем пути. Как рычал над головами дракон. Как меня закутали с головой в чужой плащ. Как я плакала и брыкалась, когда меня погрузили, как мешок, в карету. И даже последний раз не дали увидеть родителей. Не дали попрощаться.
От стука в дверь я подскочила. Мокрая прядь прилипла ко лбу, а ночная сорочка, как и постель, была безбожно смята. Я засуетилась, думая, надо ли бросаться одеваться или достаточно накинуть халат. Перед тем как наряжаться, хотелось бы привести себя в порядок. Но и открывать в халате в чужом доме было бы неприлично.
— Минутку! — крикнула я, бессмысленно бегая по комнате.
— Леа, — раздался из-за двери голос Реннголда. — Я жду тебя внизу. Будь готова через двадцать минут.
— Да, шеф!
Интересно, он прям по часам будет засекать?
Хотя, может, и будет!
Залетев в ванную, я умылась и стащила мокрую от пота сорочку. Затем подобрала волосы и затянула в строгий пучок. Из платьев выбрала самое простое и строгое. Благо новые наряды Маргарет принесет только вечером, а мои обычные платья не поражали роскошью.
В целом выглядела я скучно и совсем не соблазнительно. Полная противоположность советам тети. Но зато инквизитору не придут в голову нехорошие мысли. Во всяком случае, я очень на это надеялась.
Пока шла из комнаты по коридору, жутко нервничала. В двадцать минут я, кажется, уложилась. Но все равно дрожала, как осиновый лист.
Реннголд ждал в гостиной. Сидел в кресле, закинув ногу на ногу, и попивал из чашки кофе. На столике перед ним были пара тарелок, блюдо с лепешками и корзинка с фруктами.
— Позавтракай, — предложил инквизитор.
Я послушно опустилась на стул и собралась и впрямь поесть, но руки дрожали. Я не могла справиться с вилкой, как малолетний ребенок. Подцепила одну лепешку, но она упала на стол. Я ее-таки поймала и отправила в тарелку, но скатерть успела испачкаться.
Реннголд или не заметил, или не подал виду.
— Скажи, ты знаешь, чем занимается инквизиция? — поинтересовался он, отпив из чашки.
— Ловит врагов государства? — Надеюсь, я правильно сформулировала.
— А кто у нас враги государства?
Чтобы выиграть время, я принялась жевать лепешку. Не ждет же он, что я буду говорить с набитым ртом? Инквизитор наблюдал за мной своими черными глазами, а затем ответил сам:
— Шпионы, революционеры, торговцы запрещенными артефактами, оружием или зельями. Все, кто активно выступает против существующего порядка и Его Императорского Величества.
«А еще те, кому не повезло родиться не с той магией», — добавила я про себя.
— Что ты думаешь о перевороте в Шартоне? — вдруг спросил инквизитор.
Внутри похолодело, и в горле застрял кусок. Я нервно сглотнула и, облизав пересохшие губы, выговорила заученное:
— Королевская династия веками угнетала ферийцев. Поэтому повстанцы свергли короля, и теперь страной правит Совет при поддержке нашего великого императора.
О том, что революционеры снабжались из империи, и после переворота Ферия, по сути, стала колонией, я, конечно, говорить не стала.
— Но твоя семья поддерживала короля, — заметил Реннголд, не сводя с меня взгляда.
— Мои родители верили, что обладатели редкой магии созидания не могут быть злом.
Это была правда. Но не все разделяли их веру, и во время переворота не только члены королевской семьи, но и почти все маги-созидатели были убиты.
— Созидание опаснее разрушения, — проговорил инквизитор и, заметив мое удивление, пояснил. — Я могу отменить только то, что уже существует.
Он взял из корзины яблоко. Через мгновение его окутало черной дымкой, и оно исчезло.
— Всё, — Реннголд щелкнул свободными пальцами. — Больше я ничего не могу сделать. Яблока нет, и моя сила закончена. А вот созидатель может сотворить сколько угодно таких яблок. И не только яблок, но и смертельно опасного оружия. Разрушение ограничено, а созидание нет.
Мне хотелось ответить, что людей надо судить за совершенные преступления, а не за возможность их совершить. При всей своей силе это не ферийские созидатели напали на соседнюю страну.
— Вы правы, — я кивнула, надеясь, что на этом опасная тема будет закрыта.
— Король Бернард был против торговли с империей, — продолжал странный разговор инквизитор. — А Совет, наоборот, активно нас поддерживает.
«Поддерживает» на самом деле означало «смотрит в рот Великому Инквизитору и делает все, что через него прикажет император». Еще немного, и Ферия окончательно утратит независимость.
— Это, безусловно, на благо, — сказала я и отправила в рот еще один кусок лепешки, чтобы Реннголд не понял, что я вру. Но он все равно насторожился.
— Ты считаешь, торговые связи — это плохо?
— Нет, — я мотнула головой. — Нет, когда это равноценный обмен.
И прикусила язык. А то меня сейчас понесет, и начну рассказывать, как империя вытягивает из Ферии драгоценные металлы, минералы и шелка. А в обмен привезла на мою родину наркотические вещества, бордели и игорные дома.
— Что ты хочешь сказать? —
