— Хорошо, едем, — согласился профессор.
* * *
Покачиваясь в кресле-качалке и ощущая, как приятная, расслабляющая тяжесть притягивает к полу то голову, то вытянутые ноги, Фолси с интересом разглядывал холодное оружие, развешанное по стенам квартиры Чака.
Уже давно было выпито «на брудершафт» припасенное Чарльзом пиво, а профессор все еще не мог решиться задать Чакворду один мучающий его вопрос.
— Вы хотите спросить, не гангстер ли я? Не так ли? — Своей проницательностью Чак поставил Джона в неловкое положение.
— Вовсе нет, — смутился Фолси.
— Тем не менее, вы недалеки от истины, я бывший агент ФБР, что почти тоже самое, что преступник, — пошутил Чак.
— Почему бывший? — не понял профессор.
— Не далее как вчера меня уволили за аморальное поведение. Вы когда-нибудь видели сексуального маньяка? Нет? Ну тогда он перед вами, — Чакворд с вызовом посмотрел в глаза профессора.
Впрочем, гордиться здесь было все-таки нечем. Чак переживал и тяготился своей болезненной страстью, но ничего не мог с собой поделать. Она была сильнее него. Стоило ему переспать с женщиной, как она теряла для него всякий смысл. Никакая сила не могла вернуть его в хотя бы раз остывшую постель. Холодность и отвращение — вот два чувства, которые он неизменно испытывал после близости с женщиной. Душевная опустошенность, возникавшая при этом, немедленно заставляла его искать новую партнершу в надежде открыть в ней нечто такое, что изменило бы его образ жизни. Он был похож на шмеля, перелетающего с одного пустого цветка на другой, чтобы упиться когда-нибудь волшебным нектаром. И чем чаще его постигали неудачи, тем яростнее были поиски. При этом Чак никогда не пользовался услугами проституток, вызывавших у него еще большее отвращение, к тому же от них легко было получить СПИД.
— Пропади они все пропадом! — неожиданно резко закончил свою исповедь Чакворд. — Зато теперь мне никто не мешает.
— Не стоит отчаиваться, Чак, я как раз тот человек, который тебе нужен, — задумчиво произнес Фолси, все также медленно покачиваясь в кресле.
— Это имеет какое-то отношение к твоей профессии, Джон?
— Точно так же, как твоя профессия сыщика имеет отношение ко всему, что произошло со мной. Ты уверен, Чак, можно я буду называть тебя так, что кому-то могла понадобиться жизнь далекого от мирской суеты университетского профессора?
— К сожалению, да. Это было тщательно спланированное убийство. Подумай сам, Джон, ведь форсировать двигатель грузовика до такой степени, что он легко расправляется с «Мерседесом», это не то же самое, что купить в табачной лавке дешевенький пистолет.
— Зачем же убийце потребовались эти сверхусилия?
— Ну здесь-то как раз все просто, — рассмеялся сыщик, — убийца одел маску, чтобы ты не узнал его, если останешься в живых.
Джон прикрыл ладонью лицо, и тотчас лик дьявола возник в его мозгу:
— Нет, Чарли, это была не маска.
— Ну, значит, началось второе пришествие сатаны. Ты же современный, образованный человек, Джон, подумай, какую чушь ты несешь, — дьявол за рулем грузовика! Нет, это уже слишком даже для человека, перенесшего изрядную встряску. Поверь мне, дьявол нашел бы тысячу более простых способов уничтожить тебя. Сейчас важно понять другое кому это было нужно?
— Господи, уму непостижимо, — Фолси поднялся с кресла-качалки и нервно заходил по комнате, — я занимался отвлеченными исследованиями — изучал взаимоотношение полов в разных религиях — христианстве, магометанстве, буддизме. Я попытался найти в священных писаниях указание на новые, еще неизвестные человечеству источники информации. Работа подошла к концу. Мы запрограммировали ее результаты и запустили их в главный университетский компьютер. Он должен выдать координаты этого источника… сегодня.
Джон не успел договорить. Над его головой раздался треск, обшивка потолка вздулась пузырем. Молниеносным броском Чак сбил с ног профессора и они вместе покатились по полу, опрокидывая мебель, а на то место, где только что стоял Фолси, с оглушительным грохотом рухнула бетонная опора перекрытия.
— Разрази меня гром! — Чакворд недоуменно разглядывал результаты аварии. — Еще одна такая случайность, и я, пожалуй, начну верить в твоего дьявола, Джон.
— Я за все заплачу, извини, это все из-за меня, — растерянно бормотал профессор, стряхивая пыль с пиджака Чарли.
— Потолок я, пожалуй, простил бы тебе Джон. Но ко мне должна прийти одна красотка вот с такой грудью. Теперь я не могу принять ее.
— И уж этого ты мне наверняка не простишь? — Джон дружески хлопнул по плечу сыщика, радуясь и поражаясь его умению не терять чувство юмора в чрезвычайных обстоятельствах.
Веселая самоуверенность сыщика начала понемногу передаваться профессору, что было для него сейчас чрезвычайно важно.
— Так на чем мы остановились? — спросил Чак так, словно ничего не произошло.
— Я заложил результаты исследований в компьютер…
— Едем, думаю, в этом компьютере все дело.
Чак снял со стены старинный самурайский меч. Он никогда не был атеистом, и хотя не очень-то верил в дьявольщину, резонно заключил, что имея дело с древними писаниями, не помешает иметь при себе и оружие древних. Выключив свет и тщательно заперев дверь, Чак вывел своего гостя на улицу.
* * *
Билл Громила, недавно вернувшийся из заключения уголовник, лежал на мягком сиденье автобуса, загнанного в тупик, с любопытством разглядывая голубой конверт, на котором было написано его имя. Получать письма он привык только в тюрьме, потому что, вырвавшись на волю, он тут же уходил в глухое подполье, чуть не ежедневно меняя свое логово.
Тем более странным было проснуться и обнаружить рядом с собой чистый, нигде не помятый конверт. Громила надорвал его, и на пол упала крошечная записка. Прочитав, Билл скомкал ее и туг же сжег над огнем зажигалки.
— Ну что же, пора, видно, расквитаться, — неожиданно для себя он заскрипел зубами. — Сволочь! Ублюдок! Полицейская свинья!.. — прохрипел он, сжимая волосатые кулаки.
На него нахлынули воспоминания, так долго мучившие в тюрьме. Он вспомнил вдруг неожиданно ярко, как к ним в банду пришел новичок — высокий, спортивный брюнет с белозубой улыбкой и поразительным хладнокровием, как одного за другим стали арестовывать членов банды. Последним взяли его — Билла. И сделал это тот самый новичок, оказавшийся легавым. Скрутив ему руки и надев «железные браслеты», новичок запихал Билла под кровать, а сам в это время на той же самой кровати забавлялся с Джеки — подружкой Громилы.
Шелуха из матраса сыпалась Биллу в глаза, из них текли слезы. Он до сих пор не мог понять, чем они были вызваны — сором или обидой. Унижение, пережитое Громилой, было так велико, что он никому не рассказал об этом эпизоде, поклявшись отомстить легавому.
