заднем фоне послышался отборный мат. Юля прикрыла глаза, отодвинула бумаги и поднялась. Веселый денек продолжался.
В «Метелице» народу было немного — все же середина недели. На входе охранник поздоровался с ней.
— Где ребята мои? — спросила она, расстегивая тренч. — Не наломали дров?
— Нет пока. Но, вы уж простите, я их на улицу вывел.
— Правильно, — Юля кивнула и похлопала парня по груди. — Нечего тут бузить. Безобразие какое. Кстати, ты когда своего коня пригонишь к нам на техосмотр? Уже пора.
— Всё-то вы помните, Юлия Сергеевна, — охранник расплылся в белозубой улыбке. — Пойдемте, я вас провожу. Олег! Олег, подмени меня.
Юля ещё не видела, но уже слышала, как переругивались бузотеры. Сергей и Игорь стояли возле Сережкиного белого джипа, а Люда, виновница потасовки, скакала возле белой семерки, махая руками и возмущенно пища. Рядом околачивался какой-то сутулый хлыщ в дырявых джинсах, а за его спиной дежурила тяжелая артиллерия — высокий, здоровый бугай в кожаной куртке и круглолицый толстячок в белой ветровке. «Тимон и Пумба», — с ходу охарактеризовала их Юля.
— Добрый вечер, Юлия Сергеевна, — поздоровались ребята. — Вы простите, что мы вас побеспокоили…
— Вы всё сделали правильно, — Юля прошла мимо них и замерла перед сестрой под пристальными взглядами «суриката» и «кабана». Хлыщ, не побоявшись, шагнул вперед.
— Я не понял… — нагло начал он, но Юля, не глянув на него, обратилась к сестре:
— Ты забыла наш уговор?
— Не забыла! — завопила Люда. — Не забыла! Ничего я не делала! Танцевали просто.
— Целовались и обнимались, — вставил Сергей.
— Тебя не спрашивают!
— Не смей так разговаривать с моими людьми.
— Своих людей при себе держи! Совсем, что ли, с ума сошла?! На всех твои псы кидаются!
— Что они тебе сделали? — Юля резко переключила внимание на хлыща, и тот поначалу опешил, но быстро собрался и в своей наглой манере ответил:
— Оттащили за шкирку, как щенка, и велели, чтобы я к девочке этой не лез. Так нормальные люди себя не ведут.
— Я совершеннолетняя! Это… Это нарушение моих прав!
— Люда, угомонись и садись в мою машину, — Юля протянула ей ключи. — Поговорим дома, хорошо?
Люда, увидев ключи, как-то сдулась. Обернулась, демонстративно чмокнула хлыща в щечку и, выдохнув: «Позвони», поплелась грустная на парковку.
— Так, молодые люди, — Юля отпихнула хлыща. — С этим понятно — молодо-зелено. Какие претензии у вас, могу я узнать?
Бугай (нет, он не тянул на суриката — был слишком крупным, массивным) сверху вниз посмотрел на Юлю.
— Претензии? Вы сейчас серьезно? — он усмехнулся. — Вы бы держали вашу Люду тогда дома, раз каждого косого взгляда ей вслед боитесь. Вот такие вот меры, — он кивнул на Сергея с Игорем. — Пережитки девяностых, честное слово. Если сами с девчонкой справиться не можете, посадите её под замок, что ли.
Юля прикрыла глаза, перевела дух и пошла в наступление.
— Послушайте, как вас там «не знаю и знать не хочу», прежде чем давать мне советы по воспитанию, обратили бы внимание, как ваш малолетний дружок разговаривает с людьми.
— А че не так-то, дамочка? — встрял хлыщ.
— Вот, — Юля развела руками. — Что и требовалось доказать.
— Не, ну, а че…
— Егор, помолчи, — резко оборвал его бугай и, повернувшись к толстяку, махнул рукой. — Не о чем тут говорить. Эти считают, что всё им можно.
— Что значит «эти»? — бугай направился было к машине, но Юля схватила его за рукав. Он обернулся и презрительно глянул на неё. Все неудачи дня теперь сошлись здесь, между ними.
— Я вас спрашиваю, что значит «эти»? За кого вы меня принимаете?
— Сами додумаете. Руку пустите.
— Нет, ты мне объясни!
— Уже на «ты»? Отлично! — бугай развернулся. — Сама напросилась. Наглые вы до тех пор, пока попы ваши богатенькие папики прикрывают. Вот твой папик так тебя натаскал, что ты на всех людей, как ручная собачка из-под его рукава тявкаешь.
— Что-о-о-о?! Да как ты смеешь!
— Пусти меня, чихуахуа.
Юля нечеловеческим усилием взяла себя в руки, разжала пальцы и сделала знак парням, чтобы не вмешивались.
— Вы не мужчина, — процедила она. — Вы самое что ни на есть натуральное… быдло!
— Мы для вас все такие, правда? — он улыбнулся и, открыв водительскую дверь, сел за руль.
Юля гордо вскинула голову, развернулась и налетела на хлыща, который бочком подбирался к машине:
— Чтобы я тебя поблизости от Людмилы не наблюдала. Уж поверь, проблемами обеспечу.
— Тяв-тяв, — послышалось из машины.
Юля хотела ударить по крылу семерки, но вовремя сдержалась. Отвернулась, поправила воротник тренча и… со все дури зарядила сумкой по боковому зеркалу.
— Ты посмотри, что творит!
Но Юля не слушала их вопли. Точнее слушала, но игнорировала. Подошла к своим парням, извинилась и попросила проводить до машины.
— И что тебе могло понравиться в этом отморозке? — спросила Юля через пару минут, застегивая ремень безопасности.
— Отмороженная у нас ты.
— Да что ты, правда? Может, ну его, большой город? К родителям, в провинцию? Там я тебе точно не помешаю.
Люда что-то пробубнила себе под нос и отвернулась к окну. Юля вздохнула, взялась за руль.
— Есть хочешь?
— Нет, — отрезала сестра.
— А по бургеру?
Та шмыгнула носом.
— Картошка фри?
— Нет.
— Роллы? Стейк?
— Едой меня не купишь.
Юля вздохнула. Головная боль накатила с новой силой.
— Поехали домой, — Люда прижалась лбом к стеклу.
Юля зажмурилась до цветных кругов перед глазами, проморгалась, расправила плечи. К мигрени добавилась ноющая боль в шее. На душе стало совсем промозгло. Закусив губу, Юля вжала педаль в пол и под визг Людмилы полетела вперед.
* * *
— Я тебе не подросток прыщавый!
Дима выпрямился и, положив руки на крышку капота, задумчиво посмотрел на сидящего в сторонке брата. Тот продолжал свою возмущенную тираду:
— Я с этой телочкой замутить хотел. Помощи твоей просил, а ты меня унизил, как школьника! Как так, а?
— Во-первых, — Дима покрутил головой, поморщившись от боли в затекшей шее. — Не называй девушек телками, шмарами, шкурами и так далее. Это малолетний тупизм.
— А чихуахуа можно называть?
— Не обобщай. Это… индивидуальная характеристика. Во-вторых, с девушкой ты помогать не просил. Напомни, ты мне позвонил и что сказал? Ну?
— Что два лба на меня наехали.
— Во-о-от. Твои любовные похождения мне не интересны, но головой своей учись думать. Кто тебе по зубам, а из-за кого ты — без зубов.
— Так она, — парень исподлобья глянул на собеседника, — она мне не по зубам как раз, да?
Дима вытащил из-за пояса полотенце, вытер руки.
— Слушай, не все так просто. Но есть категория дамочек, которых лучше обходить стороной. За них уже все решили.
