же блаженная! — подключился к разговору второй парень.
— Сами вы блаженные. А будете еще и дурачками. Мать вас скалкой по голове огреет, и все ваши шутки, все ваши остроты, все ваши умные мысли вылетят. И понесутся кубарем, как это только что делала Стехана. Ох, — тяжело вздохнул парень и я тут же почувствовала, что меня кто-то пытается перевернуть.
С лица, будто бетонная плита исчезла. Перед глазами стало светлее, хотя веки так и были опущены.
— Стехана, — звучал мужской голос, и меня кто-то настойчиво трепал за плечо.
— Стехана! — непонятное имя еще громче произнес второй парень.
— Может быть, ее водой польем? — предложил третий.
— А если ей и так плохо, еще и замерзнет. Помогите мне поднять ее. — странные касания моего тела не прекращались.
Создавалось впечатление, что кто-то меня пытается поднять. Но у него не получается. С большим трудом попробовала поднять веки и оглядеться. Почему-то казалось, что это будет трудно сделать. Но по факту оказалось, что это довольно просто. Только резкий свет ударил по глазам и заставил обратно прищуриться.
— Смотрите, смотрите! Живая! Стехана, ты слышишь? Это я твой брат Негорад! Открой глаза! — заволновался первый голос.
«Господи, кто такие имена-то дал этим бедным людям? Как можно с ними жить?», — подумала я, и полна решимости, увидеть бедную девушку с таким именем, открыла глаза и стала вглядываться в окружение. Вокруг меня столпились три симпатичных парня, с встревоженными взглядами,
— Стехана, — произнес один из парней, тот, что отличался пышной светлой шевелюрой, — вот и хорошо, что ты очнулась, — произнес блондин, глядя мне в глаза, — Ты прости, мы не хотели тебе зла, просто… — замялся говорящий.
— Просто ты надоела со своим занудством и вечным рассказом о том, что нам не интересно. Зачем на каждую нашу фразу ты выдаешь нам рассказ об интересном случае или рассказываешь постулаты, которые и без тебя понятны. Но не всегда интересны.
— Прекрати, Кареслав! Ей и так досталось! Потом выскажешь свое негодование.
— Она умничает только с тобой! — вклинился второй парень, что был так же светлокожий, даже белесый, как и другие парни, а волосы были русые, — Вот влюбит тебя в себя разговорами о великом, — рассмеялся говорящий, — Ты же ей не безразличен, об этом вся деревня знает.
— Она умная, и поэтому понимает, что у нас с ней ничего не получится, — спокойно, я бы сказала надменно, высказался Кареслав, встал с корточек и отошел подальше от друзей.
— Это почему же? — вдруг взвился Негорад.
— Ему нравятся красивые! — пытался успокоить друга второй парень.
— А Стехана? — указал в мою сторону пальцем блондин.
— А что Стехана? Ты же сам все видишь. Чего спрашиваешь. Да, она твоя сестра. Но я-то тебе друг! Ты мне чего желаешь?
Мне почему-то стало так обидно за эту Стехану, что захотелось на нее посмотреть, приголубить, поговорить. Успокоить. Эти чувства стали настолько острыми, что заглушили желание узнать, что же происходило вокруг, и как я из офиса попала в какой-то странный зимний лес. Может мне смерть моя приснилась, а на самом деле у нас корпоратив на свежем воздухе и я упала и стукнулась головой?
— Не крутись, Стеха! Мало ли, может, стукнулась ты сильно. Я тебя до дома доведу и спать положу. А сам еще с ребятами немного порезвлюсь, — обратился ко мне блондин.
К этому времени голос немного прорезался, и я попробовала спросить. Рот открылся непривычно, но речь была связной и это уже радовало.
— Извините, а это вы ко мне обращаетесь?
— Конечно к тебе. У меня одна сестра. И та только что чуть голову себе не сломала. Я думал, сердце выскочит, пока смотрел, как ты по склону кубарем катишься. Как ни в одну сосну не врезалась, удивительно.
— Я ваша сестра? — все происходящее все больше начало походить на сон.
— О-о-о, Негорад. Головой она действительно ударилась.
— О, Великий Радигост! Что я матери скажу? — сильно огорчился светловолосый молодой человек.
— Не произноси его имя, а то вдруг накличешь! Что ты ему объяснять тогда будешь? Ты же знаешь, какой он дотошный?
И тут над нами мелькнула очень крупная тень. Я даже еще больше испугалась.
— Ну, вот! — произнес с видом и тоном великого всезнайки Кареслав.
— Вроде пронесло его над нами и не заинтересовало ничего. Для острастки летает. Но Стехана, пошли домой!
— Кто такая Стехана, и что вы ее все зовете? — спросила сердито я.
И тут парни встают в одну линию, немного приосаниваются, но смотрят на меня с большой осторожностью.
— Это же ты! — говорят хором и замирают, разглядывая мою реакцию.
— Какая же я Стехана? — нервозно завопила я.
— Обыкновенная, девятнадцать лет пошло с дня твоего рождения? Так что пока молодая Стехана.
Я вертела головой и не верила своим ушам, еще меньше доверяла глазам, которые показывали просто невероятную реальность.
* * *
Радигост
— В этом году у соседей неурожай, — как всегда, между прочим, кинул реплику мой дядя — бастард моего деда.
— Я знаю, к чему ты это? — не поворачиваясь к нему, уточнил цель и суть разговора, который он начал.
— Нам может не хватить средств, чтобы обеспечить всех жителей нужными ресурсами! — обеспокоенно, вставая со своего места, включился в разговор дядя.
— Я не вижу пока дефицита! — все так же смотря в окно своего замка, продолжил я.
— Это пока. Еще только начался период межсезонья в землях соседних анклавов. У Огненых пополнение. Они приняли в свои земли беженцев из дальних территорий. У Водяных из-за их междоусобиц наводнение. Им нечем торговать с нами. Самим бы хватило. — тревожно затараторил родственник.
— Ты, как всегда, нагнетаешь! — постарался успокоить тревожного советника, но сам был не менее взволнован этими фактами.
— А ты как всегда слишком хладнокровен.
— Я Ледяной Дракон! Мне чужды твои чувства. — постарался напомнить дяде о его происхождении. Порыв несвойственных нам эмоций толкнул деда на связь с беженкой из дальних земель. И теперь в нем две сущности — земная и драконья. И хотя он и был драконом. Умел обращаться, летать и владел магией, его беспокойство сильно раздражало. Так как мы, Ледяные Драконы отличаемся спокойствием и рассудительностью.
— Я про чувства и не говорю. Бес толку с тобой говорить, у тебя ледяное сердце, оно не чувствует. Я к разуму твоему призываю.
— Что ты хочешь от моего разума? Я решаю проблемы, когда они есть, а не когда о них волнуется мой дядя! — хоть мы достаточно сдержанны в эмоциях, но раздражение испытывать умеем.
— Тебе надо жениться! — вылепил родственник, видимо, сократив свой монолог до минимума.
— Это слишком сильное сокращение, постарайся все же
