в Брест во главе целого армейского корпуса. Вот у кого была основная роль в плане. Биоманты, готовящие эпидемию в Екатеринодаре, лишь цветочки. Массированная информационная кампания о балах в Петербурге — тоже. Большие ставки делались на будущее заявление Митрополита Викентия, о пророчестве про появление спасителя. Ну и компания «Свобода» уже заготовила пару тысяч кажущихся живыми аккаунтов в сетях, которые будут распространять информацию о чудовищных потерях и перегибах, рассказывая о выдуманных родных и друзьях, оказавшихся жертвами системы. Хотя, надо отметить, здесь власть и сама прекрасно справлялась. За что ей большое человеческое спасибо. В общем, каждый из участников должен был вложить несколько нот в общей симфонии человеческого негодования. Главное, правильно дать аккорд. А дальше будет играть уже народ.
Беленький улыбнулся своим мыслям, пережёвывая вкусный хлеб. Ольгин должен прибыть во Владивосток в ближайшие дни. Никто не знал на каком корабле, когда именно и даже в качестве кого границу Российской Империи пересечёт новый вождь. Но он совершенно точно приближался. Страну ждало лучшее время. Прекрасное время. Хотя пару месяцев, а может быть, и лет, Никодим Павлович собирался переждать на Карибских островах. Пока не устаканится.
Он глотнул вкуснейшего кофе.
— Скоро мы все будем пить перуанское и чилийское, — подмигнул он сомневающемуся спутнику, а затем выдержал паузу. — Вы ведь сделаете обещанное, граф? Мне же не придётся публиковать некоторую информацию, которую вы не хотели бы придавать огласке? Ваши интересы относительно той юной барышни… Сколько ей, кстати?
Тот вздрогнул и побледнел:
— Нет-нет, Никодим Павлович, я всё сделаю. И ради революции, а не… Ну…
— Хорошо. Мне тоже совсем не хотелось это делать. Любви все возрасты покорны, поэтому не осуждаю. Что же… Рад был вас видеть, граф. А теперь вам пора.
Собеседник снова вздохнул, а затем выпучил глаза. Закашлялся. Голова мужчины мотнулась, а из его шеи ударила тоненькая струя крови, пульсируя в такт сердцу. Граф попытался заткнуть рану рукой, после чего грохнулся на стол, срывая белоснежную скатерть. Дорогие чашки посыпались на пол, раскалываясь на сотни частей. Беленький вскочил на ноги и тут же почувствовал прикосновение к шее холодной стали.
— Было очень интересно. Я бы хотел всё подробно записать, — произнёс голос оказавшегося за спиной человека. Господи, это что, официант? — Вы показались мне личностью весьма сведущей в вопросах социальных экспериментов.
Беленький обратился в камень, развернувшись и нанеся удар бугристой рукой. Вот только противника на месте не оказалось, и кулак, вместо того чтобы снести незнакомца, по инерции врезался в стекло, которое рассы́палось на мелкие осколки. С улицы потянуло холодом. Никодим Павлович заорал:
— Охрана! Охрана!
Официант, до этого проливший чай на скатерть, исчез. Питая себя аспектом, Беленький озирался по сторонам. Машина с охранниками стояла напротив ресторана. Двигатель работал, но двери оставались закрытыми. Уволит остолопов к чертям собачьим. Всех до единого уволит!
Долго поддерживать броню Никодим Павлович не мог, поэтому бросился через оконный проём на улицу, а затем побежал по вычищенной от снега дорожке к машине.
— Чёрт! — взвизгнул он, заглянув в окно. Стёкла были опущены, и все три бойцы охраны сидели с опущенными головами. Дорогие костюмы залиты кровью. Как же так⁈ Кто это такой⁈ Коленька, что на пассажирском месте спереди, был арканистом!
Беленький бросился наутёк, задыхаясь от зимнего холода. Он бежал и постоянно оборачивался, в страхе увидеть преследователя. Однако улицы были пусты. Через несколько кварталов Никодим Павлович заскочил в помещение банка, мокрый от пота.
— Вызовите полицию! — задыхаясь просипел он охране. — Срочно! Меня хотят…
В глазах потемнело, голова резко закружилась, а мир словно дёрнулся, отчего шея даже хрустнула. В следующий миг он оказался лежащим лицом в снегу, далеко за пределами банка. Тошнота подкатила к горлу, и Беленький согнулся в позорном спазме. Хрономант⁈ Точно хрономант. Но никто в Империи не обладал такими талантами! Это невозможно!
Мысль колотилась в висках, пока Никодим Павлович корчился на снегу.
— Набегались, Никодим Павлович? — поинтересовался знакомый голос совсем рядом.
— Кто ты такой⁈ — проскулил Беленький, пытаясь повернуться к обидчику. Руки были стянуты за спиной, но с помощью аспекта можно было вырваться из пут. Вот только поможет ли… Этот человек убил троих одарённых в машине, каждый из которых прежде сражался в нескольких военных конфликтах. И никто из них не сумел даже почувствовать угрозу. Архонт-хрономант?
— Пёс государев, — скучающе сообщил лже-официант. — Которому не очень понравилось вас обслуживать, но которому очень интересно, что ещё вы такое задумали с графом Аторяном. Рассказывайте, Никодим Павлович, прошу. Или хотите ещё немножко поиграть-побегать? Я-то с большим удовольствием, ю ноу.
Беленький стиснул зубы:
— Я ничего тебе не скажу, сатрап.
— Отлично, — обрадовался тот и хлопнул в ладоши. — Значит, по-плохому!
Глава 2
— Михаил Иванович, с вами всё в порядке? — окликнул меня Гудков. Я едва не вздрогнул от неожиданности. Перевёл взгляд на старосту Комаровки. Он был в чёрно-белой пятнистой охотничьей куртке, на лицо была опущена утеплённая балаклава.
— Да, всё в порядке.
Первый автобус с работниками тронулся с места, отправляясь в городок под Малориту. Второй стоял на дороге неподалёку, хлопья снега падали на лобовое стекло, и автомобильные дворники с нехорошим щелчком стряхивали их на землю. Проверить бы механизм, конечно. Но все мысли были о секрете, вскрытом мной совсем недавно. Люди этого мира прекрасно разбирались в дарах природы, конечно. Особенно в тех, что сокрыты под землёй.
— Ваше сиятельство, мне кажется, что-то случилось, — нахмурился Гудков. С басовитым сигналом клаксона с территории завода выехал грузовик, гружёный партией переработанного неодима. Руда оказалась чище, чем ожидалось, поэтому процесс очистки завершился чуть раньше, хоть и весьма своевременно.
— Всё в порядке, Руслан. Проконтролируйте, пожалуйста, чтобы специалисты все добрались без затруднений. Что с грузом делать знаете?
— Обижаете. Маршрут построен, процентные доли рассчитаны. Развезём в лучшем виде! — бодро отчитался Гудков. — Приборово и Томашковка по тридцать пять, Богданы, Злобек, Островье по десять. Мой помощник лично всё проконтролирует.
— Хорошо.
— Мне всё-таки, кажется, что-то случилось, ваше сиятельство, — не унимался Руслан. — Вас совершенно точно что-то беспокоит! Может быть, я могу как-то помочь?
— Ты что-нибудь знаешь о гадолинии и его взаимодействии с фосфорорганическими соединениями? Чтобы минимизировать необходимость делать эти чудовищные бутерброды в композитной броне? — поинтересовался я. — Мне ближе путь гальванизации, но может надо какой-то вид напыления выбрать? С учетом того что это именно гадолиний, понимаешь?
Гудков вытаращил глаза:
— Гавдо… Гавн… Простите, боюсь, я не расслышал?
— Гадолиний, — повторил я и сразу добавил. — Или гальванизация. Что тебя интересовало?
— И то и другое очень интересно, Михаил Иванович, — он перекрестился. — Я,
