смотри, потом не плачь, если я вновь от чего-то откажусь.
— Боюсь, тут не получится, — нервно хихикнула Мира на том конце провода, и я уже поняла, что эта девчонка что-то затеяла. Вот вроде младше меня на три года, а порой ведет себя как маленький ребенок, хотя недавно съехала от нашей мамы и влилась во взрослую жизнь со своим парнем Лешей. Он единственный, кто понравился мне за свой добрый и веселый характер, пусть порой и вел себя, как шут гороховый. Зато я видела в его глазах искреннюю любовь к моей сестре и даже была не против того, что она одевается, как готка и слушает тяжелый металл.
— Мелкая, ты ничего не скрываешь?
— Приеду и все расскажу. Гудбай, — вот засранка. Взяла и отключилась.
Убираю телефон в сторону и понимаю, что вдеть наушники не получится, иначе не услышу звонка в дверь. А выслушивать от Миры лекцию о том, что держать людей на пороге, как минимум, некрасиво, мне не хотелось. Утро и так не самым лучшим образом задалось.
Спустя где-то час, пока я терпела весь ужас за стеной, пыталась вырисовывать еще какие-то мелкие детали, чтобы дополнить портрет изяществом и красотой. Девушка и так была очень даже живой на холсте, что будто можно было прикоснуться к ней рукой и она бы в ответ улыбнулась, сияя своими изумрудными глазами. Даже на фотографии видно, насколько же она была счастлива в этот момент. Прекрасный подарок своей любимой девушке.
Неожиданно раздался звонок в дверь. А вот и мелкая явилась. Вытираю руки, чтобы избавиться от краски на пальцах и не спеша иду в прихожую. Мира уже во всю долбилась, будто и правда хотела мне рассказать что-то уж больно интересное. Даже самой захотелось послушать, потому что сестра редко говорит о чем-то поистине увлекательном. Не считая того, когда она просто заливается смехом и начинает делиться совместной жизнью с Лешей, который оказался чистоплотным и даже умеет готовить. Чудеса, что могу сказать.
Открываю дверь, почти тут же отскакивая в сторону с визгом. В мою квартиру пробегает маленькая собачка, устремившись исследовать новое помещение. Я в полном шоке смотрю на сие чудо и вообще ни черта не понимаю.
— Иванова Мирослава Викторовна! Это что за существо? Я просила без сюрпризов, — устремив свой гневный взгляд на младшую сестру, вижу, как она уже прячется за спиной высокого Добрынина, который глупо улыбался.
— Лерочка, прости! Но просто у нас тут такое! — воодушевленно произнесла девушка, разводя руками в сторону.
— Что могло такого произойти, что ты мне принесла…пса?
Даже было трудно произнести. С самого детства у нас отношения не заладились. Был раз, когда меня укусила за щиколотку маленькая соседская собачонка, когда мы жили на летней даче, и я помню, как сильно плакала, видя, что моя нога распухает и краснеет все больше. После того момента видимо и пошло все это.
— Пойдем, нальешь нам чаю, и мы все тебе расскажем.
Пришлось пропустить эту парочку во внутрь и закрыть за ними дверь. Расположила их за кухонным столом и налила обоим горячий чай, присаживаясь посередине. Ну теперь уж точно захотелось послушать, что Мира скажет в свое оправдание.
— В общем, это Моцарт. Пусть он поживет у тебя пару недель, — сестра внезапно превратилась в скромницу-умницу, какой вообще никогда не была. Только если что-то от меня нужно. И этот тот самый момент.
— Итак. Можно по порядку. Почему он должен жить именно со мной? Отдай его в приют или куда там, чтобы за ним приглядели.
— Нет-нет, нельзя. Моцарт домашний, хороший, он там не сможет. Да и мы не можем позволить себе его туда определить, — занервничала Мира. Леша взял сестру за руку, чтобы ее немного успокоить. Пока я вообще ничего не понимаю.
— Ладно, допустим. И куда вы собрались на эти две недели? — скрещиваю руки на груди, откидываясь на спинку стула.
— Мы летим в Турцию, — наконец отвечает Добрынин. О как. Путешественники нашлись.
— В Турцию? Вы у нас внезапно разбогатели? Или я что-то пропустила?
— В общем…эм…
— Мира. Ты знаешь, что я не люблю, когда ты мямлишь. Включи уже настоящую Мирославу и скажи, как есть, — сестра и правда очень редко так делает, но тут прямо будто боится меня или того, что я ей скажу в ответ. Что эти двое скрывают?
— Мы скоро женимся. Мои родители оплачивают все расходы. Будет, как подарок на свадьбу, а мы решили свои накопления потратить на Турцию — нашли дешевые билеты и отель забронировали. Хотим провести время вдвоем, — парень мягко улыбнулся, целуя сестру в щеку и прижал ее к себе, обнимая за плечи.
Ага. Свадьба…
Стоп.
Свадьба?
— Вы сейчас серьезно?
— Я не знала, как тебе сказать. Но ты хотя бы кричать не будешь, в отличие от мамы, — Мирослава тяжело выдохнула, подняв на меня свои голубые глаза. Нам с сестрой очень досталось в детстве, несмотря на разный возраст. Мама у нас довольно специфичная. Вечно контролировала учебу, внешний вид, кто где будет работать, с кем встречаться и никакого секса до восемнадцати, а лучше вообще до свадьбы. В общем, поэтому-то я и сбежала после совершеннолетия, чтобы почувствовать себя свободной от этого контроля.
— Ребят, я рада за вас, если быть честной. Вы молодые еще конечно, но это ваш выбор. Отговаривать точно не буду. Главное дел не натворите, — немного таю, ведь Мира — это все, что у меня есть. Пусть мы и ссорились раньше, когда жили вместе, были моменты, когда могли даже драться или оскорблять друг друга, но все равно я любила ее очень сильно. Мама на своей какой-то волне, отца вообще не было всю мою сознательную жизнь, а папаша Мирославы свалил еще до ее рождения, оставив на маму кучу долгов. Только вот из-за своего скверного характера она потеряла не только мужчин, но и нас. Порой создается впечатление, что она вообще никого не любит, кроме себя самой.
— За это можешь не беспокоиться. Мы пока для себя хотим пожить, путешествовать, увидеть мир.
— Ты про учебу только не забудь, пожалуйста. Закончишь и тогда пожалуйста, хоть Алтай, хоть Китай, хоть Америка.
— А за этим я обязательно прослежу, — Леша вновь меня радует. Правильного парня выбрала все-таки. Он за нее горой стоит, но и порой и самой Мире может дать хорошего пинка под зад, чтобы не расслаблялась.
— А вот что делать по поводу собаки…
— Я не смогу его доверить никому, кроме тебя. Лера, пожалуйста, — сестра сложила руки перед собой и чуть ли не
