по телевизору в последнее время крутят всякую дичь, но сомневаюсь, что ты в нее веришь. Глянь на фотографии, прям внимательно рассмотри этих зомби. Я не знаю, сколько сейчас таких тварей в городе, но вечером будет в разы больше. Мой вам совет: уезжайте из города, пока на улицах не развернулся ад.
— Артур, ты чего, окончательно головой двинулся⁈ — визгливо повышает голос она. — А может, упоролся? Какие еще зомби⁈
Отключаюсь, чтобы не слышать весь негатив, который мачеха готова будет вылить на «позорище». Так быстрее посмотрит фотографии. Может даже поверит, но это не точно.
Так же скидываю снятые фотографии отцу, записываю ему голосовое, объясняя ситуацию. Надеюсь, когда получит сообщение, поймет, что нужно сразу рвать когти из города. Они собирались уехать, только вот собирались слишком неспешно, как оказалось. Если сегодня не уедут из города, завтра уже выбраться не смогут — дороги будут забиты.
Когда хтонь из мира Островов полезла в наш, я не слишком обрадовался, но и паниковать смысла не было — в городе хватало Неспящих, которым в радость было резать чудовищ. Тем временем власти, как могли, взяли контроль над ситуацией. Удвоились патрули, у всех ППС-ников появились автоматы. Вроде бы все устаканилось. Но тогда никто не предполагал, что в этот мир проникнет особо пакостный Кошмар, который сможет передавать заразу через укус.
Проходя мимо красивой ограды какого-то муниципального заведения, хватаюсь за крашенный черный прут и тяну на себя, щедро используя внутреннюю энергию. Металл поддается с хрустом и скрежетом. Исцарапал ладонь, но немного не дотягивающий до полутора метров железный прут с острой стрелочкой на конце, оказывается в моей руке. В голове кроме мысли выжить и защитить себя есть другая — защитить тех, кто сам себя обезопасить не сможет. Чем больше тварей я уничтожу, тем легче будет людям выжить.
Прохожие смотрят с недоумением на меня, шагающего с импровизированным копьем. Не трачу Ци на маскировку, хотя мог бы скрыться.
В киоске, мимо которого прохожу, распахнута дверь — видимо открыли из-за жары. Изнутри раздаются ужасные звуки — чавканье, горловое рычание, звук разрываемого мяса.
Осторожно заглядываю внутрь, сжимая прут так, что костяшки пальцев белеют.
Вижу женщину-продавщицу, стоящую на четвереньках. Рядом с продавщицей на полу лежит труп мужчины, из которого она вместе с другой посетительницей жадно вырывает куски плоти. В воздухе висит столь густой запах крови, что к горлу подкатывает комок.
Прут в моей руке идет по прямой, входит в висок женщины. Продавщица оседает на пол.
С посетительницей приходится разбираться иначе — оружие застряло, а худощавая женщина рвется ко мне.
Пинаю ее по ноге, ломая колено. Та падает в дверном проеме, но сразу пытается подняться, опираясь на руки. Шустрая.
Пока ее когти внизу, пинаю по подбородку, вкладывая побольше сил. Слышу хруст. Существо отлетает и замирает. Рассматриваю его.
Когти на обеих руках сантиметров по пять. Под кожей видны раздутые вены, а сами руки весьма мышцастые, без грамма жира. Похоже, эта завершила превращение, либо была к этому максимально близко.
Освобождаю железный прут. Тягучие капли крови падают на пол.
Бью по голове тела, которое ели эти двое, пока не убеждаюсь, что тело не обратится в монстра.
Дуальность мира сбивала с толку. Минут десять назад я разминулся с парочкой: девушка в топике, с забинтованной пленкой свежей татуировкой, и парнем, одетым в яркую гавайскую футболку. А сейчас стою среди бойни, держа в руке окровавленный прут.
Какой-то спецназовец говорил насчет апокалипсиса: «В первую очередь пострадают маленькие глупые домашние собаки. Их с собой ни в коем случае нельзя брать при побеге из окруженного зомби города. Они станут обузой. Птиц можно выпустить в окно, кошек — на улицу, они живучие, справятся. А вот маленькая собака обречена. Терьеры эти — порождение изысканного комфорта, а в условиях апокалипсиса все искусственно созданное обречено.»
Все сводилось к тому, что домашние животные бесполезны, но тут я был не согласен: их вполне можно выпустить за дверь квартиры или дома первыми, в качестве отвлекающего маневра.
Потом, подумав, фотографирую трупы, сделав упор на когтистых ладонях. А потом — выволакиваю ближайшее тело на улицу. Чем скорее люди поймут, что происходит что-то ужасное, тем больше у них будет шансов выжить и покинуть город.
Ну, или наоборот — впасть в панику и устроить хаос.
До дома остается пара кварталов, когда я слышу звуки автомата — захлебывающуюся очередь, потом — несколько слитных очередей из противоположной стороны.
Началось.
* * *
В сети творится форменное безумие — на форуме уже освещают эту тему. Люди обращаются на глазах других, причем нулевые пациенты становятся чудищами без видимых причин вроде укусов, царапин.
Описываю, что видел, и советую уехать из города тем, кто может. Пару суток назад вычислили, что коннект с островами за пределами Красноярска пропадает, зато сила, пусть и изрядно ослабленная, остается. Пользоваться обликом не сможешь, орс превратится в бесполезную кровавую пилюлю, зато то, что тебе дала эволюция или тренировочный зал, будет при тебе, пусть и в урезанном виде.
Люди уже рвали когти из города, либо решались сбежать. Минуту трачу на размышления, стоит ли в этой обстановке запереться дома и потихоньку употреблять крупы, или наконец махнуть рукой на попытки спрятаться и, подняв голову и расправив плечи, выйти на улицу.
Когда я впервые обнаружил свою силу, это было как удар молнии в ясный день. Неожиданно и пугающе. Я всегда был обычным парнем, ничем не выделяющимся, за исключением мутного прошлого, и вдруг — этот дар, или проклятие, как мне впервые показалось.
Первые дни после пробуждения силы я жил в постоянном страхе. Я боялся, что кто-то узнает, что я не такой, как все. Боялся, что меня начнут преследовать или использовать, как остальных.
Я прятался. Прятался от мира, от людей, от самого себя. Жил в тени, стараясь быть незаметным. Но, несмотря на все мои ухищрения, мир вокруг меня продолжал меняться. Появление зомби стало новой реальностью, в которой прятаться и дальше радеть за анонимность было… Ну, не так умно, как прежде. Когда весь город дружно летит в Тартарары, когда бывшие люди жрут людей, заботиться о том, чтобы меня не нашли и не вычислили — как-то мелко.
Не знаю, правильно ли я поступаю. Но тот самый призрачный сенсей, который стал моим первым учителем, точно бы одобрил мой поступок. Пришла пора стать лучше не только в плане силы, но и в плане морали. Я не герой, но стать хорошим человеком
