считать себя хорошим источником эмоциональной пищи для них, хотя кто знает, может этим ребятам не так много и надо.
Сегодня особый день. Сегодня я отрабатываю последний день перед увольнением. Денег тут платят мало, не хватает даже на коммунальные платежи и обеды. Подработки, за счет которых я жила последние два года, из-за навалившихся проблем, в том числе технических, стали столь энергозатратны, что и от них я решила отказаться. На носу очередная сессия, к тому же, к которой я совершенно не готова. Я решила позволить себе передышку и спокойно заняться учебой, восстановлением душевных сил. А еще мне хотелось прекратить все контакты с внешним миром по крайней мере до того времени, как в этом селе, где, как оказалось, многие меня знают, уляжется горячая тема слитых бывшим интимок. Да, масштаб той трагедии я и не представляла сначала, пока мои родственники не стали рассказывать, что им коллеги показывают эти фото, спрашивая, каково это быть родней лярвы. Все бы ничего, но эти гении не удосужились проверить, что самые развратные картинки из того поста гуляют по сети и не имеют ко мне никакого отношения, а единственная действительно моя, сделана когда я спала и я даже не знала о ее существовании. Да, хоть и в большой, но в деревне, подобное действительно портит жизнь.
Хоть родители сейчас не здесь и поддерживают меня морально, а не унижают, за это спасибо. А пока передышка. От работы, от людей, от социальной активности, от всего.
Но что-то пошло не так. Желание отдохнуть от всего вышло из под контроля и обратилось в депрессию. Месяц я практически не вставала с кровати. Ела раз в несколько дней и не слишком полезную еду. Когда макароны и картошка кончились, я просто разводила муку с водой и жарила такие оладушки, сразу много, а потом съедала за раз, набивая ими желудок до боли. Я не выходила из дома совсем, игнорируя заметаемые снегом дорожки.
Затворничество пришлось прекратить, так как начиналась сессия и вот я впервые за неполный месяц решила прогуляться. Выйти за пределы ограды оказалось не легко. Заметенные липким снегом тропинки, подтаявшие под почти весенним солнцем, не всегда удерживают мой вес и ноги местами проваливаются по колено в колючий, кристаллизовавшийся, как это бывает под твердой коркой, снег. За оградой дорога уже растаяла и абсолютно сухая, машины раскатали остатки снега и солнце нагрело асфальт, осушив его. По обочинам же лежат валуны грязного, откинутого в стороны грейдером, скомканного, смешанного с угольной пылью от печей, песком и прочей серостью, снега. Обочина из-за грязи стала непроходимой, поэтому пришлось выйти на проезжую часть.
Целью своей прогулки я избрала ближайший к дому розничный магазинчик метрах в пятиста от дома. У меня осталось немного денег из того, что родители в этом месяце отправили, чтобы безработной мне было чем оплатить хотя-бы комуслуги. Безумно хочется шоколада. Но иду за молоком и яйцами.
Добраться до цели, видимо, не судьба. Какой-то мужчина, на которого я даже не обратила сначала внимания — прохожий да прохожий, ничего особенного — окликнул меня по имени, стоило мне отойти от дома метров на сто. Я удивилась, но подумала что это кто-то из соседей — не всех из них я узнаю в лицо. Но когда он подошел ближе, знакомое чувство холода вдоль позвоночника и мурашек на затылке, заставило меня изменить тактику разговора.
— Да, здравствуйте — спокойно и дружелюбно ответила я.
— Ох, я давно вас искал, меня зовут Алексей, меня послал ваш давний знакомый… — незнакомец замялся, его подростковые черты лица на худощавом, обрюзгшем и морщинистом лице выражают некоторую обеспокоенность, он будто обдумывает, какую информацию стоит сообщать, а какую попридержать до востребования. — Он очень хочет встретиться, чем скорее тем лучше. Я очень долго искал Вас и сомневался, ведь Вы сильно изменились внешне с тех пор, как мой наниматель видел Вас. И по поведению будто совсем другой человек.
— Могу я узнать имя этого знакомого?
— Лучше я Вас отведу и он все расскажет сам. Если я конечно не ошибся и нашел действительно ту, что должен был.
— Думаю если Вы скажете, о ком речь, я смогу ответить, знаком мне этот человек или Вы ошиблись — не без раздражения в интонации настояла я.
— И правда, звучит логично. Чтож… Меня послал Арт Хави. Если это имя Вам что-то говорит, прошу, идемте со мной и вскоре встретитесь с ним лично.
Меня передернуло. Этого я никак не могла ожидать. Конечно, я и правда сильно изменилась. Еще больше располнела, состригла волосы под каре, покрасилась в рыжий и поддерживала эту прическу все эти два года. Для меня это был акт прощания с прошлым, большую долю которого я все равно не помню. И с той его частью, к которой мне был закрыт путь, как я считала на всю земную жизнь. Но вот передо мной стоит охотник (скорее всего именно он) и просит встретиться с тем, кто тот путь мне и перекрыл, с кем я и не надеялась больше встретиться никогда.
— Хотелось бы пойти с Вами. Только не знаю, на сколько это безопасно. Прошлый и последний мой путь из Пустоты на Землю еще долго снился мне в кошмарах и остался со мной навсегда мигренью. Или Арт ждет приглашения ко мне домой?
— Я перенесу Вас, думаю проблем не возникнет.
На секунду я вновь ощутила отголоски той боли, которой сопровождалось изгнание.
— Не хотелось бы рисковать. Арту я бы поверила, но не Вам, извините. Передайте ему, что я готова гостеприимно встретить его здесь, на Земле.
— Но… — собеседник совсем растерялся, что показалось мне даже смешным — Вы не понимаете, Господин не в том положении…
— А я не в том состоянии, чтобы позволять ставить на мне эксперименты. В конце концов если для меня есть какие-то вести, можно передать их с Вашей помощью, раз уж визита рекрутера ждать не приходится.
— Я понял. Я передам. Вы… Точно не передумаете?
— Передумаю, конечно, если получу гарант безопасности своих мозгов. У меня высокая чувствительность к боли, извините.
— Хорошо, я… Я поговорю с ним.
Мужчина растворился. Я осталась стоять на дороге, у обочины, обдумывая произошедшее. Арт все еще на посту и более того, я за чем-то ему понадобилась. Хмыкнув, я продолжила намеченный путь. Интересно, теневые гончие, преследовавшие меня все это время, были зверушки этого странноватого Алексея? Если да, то почему сейчас при нем их не
