Красивая?
Сложно сказать.
Волосы, как у Даэрона. Черные, глянцевые, вьются крупными кольцами. Только вот это дополняется кожей непонятного оттенка… загорелой? Или от природы такой? Желтоватой?
Пока не понять.
Лицо правильное, брови и ресницы черные, но глаза неприятно светлые. Не такие, как у Даэлис, у той глаза были цвета голубого серебра. У Антонии они намного светлее, почти прозрачные, белесые, неприятно смотрятся на смуглой коже. Губы тонкие, упрямо сжатые. Фигура вроде неплохая.
Платье?
Жуткое. Такое… в цветочек, у него в доме даже служанки носят нечто приличнее. Впрочем, это уж вовсе не его забота.
– Антония Даэлис.
Тони продолжала молчать.
– Не могу сказать, что рад твоему визиту, племянница. Ты в курсе нашей семейной истории?
Антония кивнула.
В курсе.
Отец в последние годы сильно пил, а напившись, разговаривал о чем угодно, только спроси. И о своей ссоре с семьей, и о свадьбе, и о матери… Тони слушала.
– Тогда ты понимаешь, что на радушный прием рассчитывать не стоит.
Антония кивнула еще раз.
Выгонят сейчас – или хотя бы переночевать дадут? Идти было откровенно некуда, разве что возвращаться в Лассара. Но там… м-да.
Туда было лучше не возвращаться.
Да и денег ей на обратную дорогу точно не хватит. Несколько десятков песет – ладно, может, на билет в дилижанс ей и хватит. Но не на поезд, это уж точно.
– На улицу я тебя, разумеется, не выгоню.
– Благодарю, тан Аракон.
Мужчина поморщился.
– Можешь называть меня дядя Мигель.
– Благодарю, дядя Мигель.
– Но на многое не рассчитывай. У меня две дочери на выданье, и в первую очередь я буду думать о них.
– Да, дядя Мигель.
Тан Аракон довольно кивнул. Кажется, девчонка оказалась понятливой.
– Моя супруга с дочками отправились по магазинам. Когда они вернутся, я вас познакомлю. Наша семья не слишком богата, придание мы тебе выделить не сможем. Поэтому рассчитывать надо лишь на имение. Что ты знаешь о его рентабельности?
Антония знала.
Но стоит ли раскрывать все свои карты?
– К моему сожалению, дядя Мигель, я не способна к математике. Эти цифры такие сложные.
Мужчина даже не удивился.
– Да, женщинам бывает сложно спланировать свои расходы. Ладно, я свяжусь с нотариусом. Как его зовут?
– Александр Мария, дядя Мигель.
– Хорошо. Скоро должна вернуться моя супруга…
Мужчину прервали звонкие женские голоса, щебетавшие нечто очень содержательное.
Антония прислушалась.
Шляпка, ленты, отделка…
Есть хотелось – аж желудок судорогой сводило. Но кормить ее явно никто не собирался. А в чемодане есть несколько маисовых лепешек…
Желудок скрутило вовсе уж неприятно. Антония выпрямилась и крепко сжала кулаки. Потом медленно расслабила пальцы. Что-то ей подсказывало, что накормят ее не скоро…
– Папа, это ужасно!
– Это невыносимо!
– Девочки, спокойнее!
В гостиную одна за другой вторглись три женщины. В первую минуту у Антонии даже в глазах зарябило, но потом она кое-как собралась, сосредоточилась, и оказалось, что все не так страшно.
Первой в комнату влетела очаровательная девушка лет восемнадцати. Если ее что и портило, так это несколько жидковатые черные волосы. Но накладной шиньон успешно исправлял это маленькое недоразумение, а все остальное и так было выше всяких похвал.
И кремовая кожа, и большие карие глаза, и тонкие черты лица. Фигура тоже отвечала последним канонам красоты – высокая, тонкая, стройная. А уж про дорогое бледно-розовое платье и упоминать не стоило. Антония оценила и шелк, и кружево… м-да.
Если у дядюшки и есть проблемы с деньгами, или он это скрывает, или платья куплены с рук, или… это надо выяснить.
Вторая девушка была на год или два моложе. У нее и фигура еще не сформировалась, но Антония видела, что эта девушка, скорее, пошла в отца. И более крепкой и коренастой фигурой, и чертами лица – нет, не красавица. Может, еще и перелиняет, но пока – на троечку. Даже бледно-зеленое платье не скрывает ее огрехов. Но приданое – лучшее украшение девушки, не так ли?
Последней вплыла их мать.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Антония прикусила губу.
Даже сейчас она была красива. Черные волосы, карие бархатные глаза, улыбка…
Фигура, несмотря на двое родов, не расплылась, только налилась и обрела завершенность. Костюм цвета сливы облегал ее уверенно и элегантно. На черных волосах неведомым чудом держалась шляпка с пером. И брошь, которой было приколото это перо…
Да чтоб Антонии сквозь кресло провалиться, если это не аметист. С бриллиантами!
– Дорогая, – поднялся ей навстречу дядя Мигель.
– Михелито! – улыбка, протокольный поцелуй в щечку… Только вот Антония кожей почувствовала, как ее почти что просканировали. Просветили лучами от ушей до пяток, оценили старое платье, сбитые каблуки на туфлях, неухоженное лицо – и сделали выводы.
Весьма нелестные для девушки.
– Позволь тебе представить, дорогая. Наша племянница, Антония Даэлис Лассара.
Точеные брови тетки вздернулись вверх.
– Вот как? Девочки, выйдите вон.
– Мама?! – возмутилась старшая. Что ж, красавице явно многое позволялось.
– Папа? – с более вопросительной и менее скандальной интонацией уточнила вторая.
– Девочки. За дверь.
В голосе дамы лязгнул капкан, и девушки не решились протестовать. Первой выплыла младшая, потом прошествовала к двери старшая – и мягко прикрыла ее.
Несколько секунд в гостиной стояла тишина.
Потом дядя Мигель прошел к двери – и резко открыл ее.
– Ой!
– Папа!
– Юные ританы, если я увижу вас подслушивающими под дверью, о новых платьях в этом месяце можете забыть.
Угроза прозвучала достаточно веско.
Девушки надулись и удалились. В этот раз окончательно.
Тетка сверлила Антонию ледяным взглядом. Пауза затягивалась.
Девушка смотрела в пространство рассеянным взглядом и молчала. А зачем говорить?
О чем говорить?
Вот спросят или попросят высказаться – тогда.
Молчание нависало над полем битвы, давило, требовало разрядки… первым, что и неудивительно, сдался дядя Мигель.
– Розалия, я понимаю, что ты не в восторге.
– Да, Михелито. Я не в восторге.
– Но мы не можем выгнать на улицу юную девушку, оставшуюся сиротой.
Розалия вздохнула. Вот здесь и сейчас красавицу она уже не напоминала. Скорее – жабу. Есть такие… остромордые.
– Мигелито, у нас две дочери на выданье.
– Да, Розалия.
– И нам важна их репутация.
– Несомненно.
– А если кто-то узнает… о той истории? Это бросит тень и на наших девочек. Они могут не сделать удачную партию. Ты знаешь, что Альба сегодня разговаривала с Сесаром-младшим?
– Сесар вернулся из Приграничья?
– Да. И семья срочно подыскивает ему невесту. Сам знаешь, после той истории с Амандой…
– Об этом потом, Розалия. Такие новости не для девичьих ушей.
– Если твоя племянница еще девица, – поджала губы ритана Аракон. – В провинции нравы достаточно вольные…
– Антония? – посмотрел тар Аракон на девушку.
– Можете отвести меня к любому доктору по вашему выбору, – безразлично ответила Антония. Внешне безразлично. Только покажи, как тебя оскорбило и задело такое предположение – мигом вцепятся!
– Отведу, – гадюкой прошипела ритана.
– Вот и договорились, – подвел итог дядя Мигель. – Розалия, Антония останется у нас. Мы подумаем над устройством ее судьбы, безусловно, после того, как устроим девочек. Я понимаю, что тебе это не слишком приятно, но вести разносятся быстро. И если мы откажем Антонии в помощи, будем выглядеть намного хуже.
Ритана поджала губы. Но тут уж крыть было нечем. Сплетни летают быстро, летают далеко… это кому-то кажется, что Лассара далеко. Ан, оглянуться не успеешь, как узнаешь о себе много нового и неприятного.
– Ты знаешь, как меня зовут?
– Отец рассказывал. Вы – Розалия Инесса Аракон, в девичество Мондиго, – отозвалась Антония.
