ожидать.
Я спустилась по лестнице и вышла из здания, прямо на противный промозглый ветер, разносящий по улице опавшие желтые листья. Укутавшись в пальто поплотнее, медленно пошла к машине, где ожидала меня мама. Уселась на пассажирское сидение, осторожно поглядывая в ее сторону.
— Что-то вы сегодня рано… Ну… как все прошло? — Надев на лицо вымученную улыбку, спросила мама.
— Все отлично. — Ответила я, неуверенно косясь в ее сторону.
Мама не расспрашивала. Никогда не расспрашивала подробностей моей терапии. Боялась меня ранить.
Судя по ее виду, несколько уставшему и уже привычно удрученному, доктор не стал ей докладывать об окончании наших встреч. Мне была дана отсрочка. Но ведь рано или поздно он скажет? Я боялась даже представить, что она устроит мне после.
А она устроит. Это неизбежно. Однако сейчас она снова натянуто улыбалась мне, не скрывая буквально приросшей к ее глазам жалости, затем завела машину и, тронувшись, сосредоточила внимание на дороге.
Я понемногу расслабилась, решая не накручивать себя раньше времени, а решать проблемы по мере их поступления. Мы в спокойном молчании добрались домой. Мама отправилась на кухню, готовить ужин, я — сразу же пошла в свою комнату. Даже не переодеваясь, схватилась за кисти и краски, и сразу же почувствовала себя лучше.
Это была моя территория, мой мир, моя медитация, мой дзен.
Стоило лишь коснуться кистью холста, как все вокруг исчезло.
Я рисовала, не задумываясь о конечном результате. Мне это было нужно. Я это любила. В этом было мое спасение.
Просто дала рукам волю. Позволила мягкому ворсу кисточки скользить по полотну, лишь изредка меняя цвет. Отключила разум и чувства, полностью поглощенная буйством красок и плавными изгибами линий, я быстро выпала из реальности. Забыла где я, кто я, кем я была, и кем теперь являлась. Позволила себе забыть обо всем. Рисовала свою реальность здесь и сейчас, строила ее сама, своими руками, полностью контролируя процесс. Эту реальность создавали мои руки, и только от меня зависело то, какой она будет. Будет это серое мрачное затянутое тучами грозовое небо, синяя глубина бушующего моря, ярко алый закат или таинственный темно-зеленый лес.
Я так глубоко погрузилась в создание этой реальности, что время и пространство перестало для меня существовать. И потому я не сразу заметила гневный нетерпеливый стук в дверь своей комнаты, а затем и резкий ее рывок.
— Поля, как ты могла?! — Закричала мама, ворвавшись в мою комнату. В ее глазах блестели слезы, а руки ходили ходуном от возмущения.
— Мам… — Успокаивающим тоном начала я, откладывая кисть и морально готовясь к ее очередной истерике. Я уже понимала, что произошло.
— Что «мам»? Что «мам», Полина? — Взвизгнула мама, и из глаз брызнули одна за другой крупные слезинки. — Зачем ты отказалась от терапии?
— Мам, она мне не нужна, я в порядке. — Обходя мольберт, я направилась в сторону мамы. Хотела обнять ее, но она оттолкнула мои руки.
— Нет, Полина, ты не в порядке. Ты совсем не в порядке. Ты бросила учебу, ты живешь затворником, ты отказалась от своих друзей. — Перечисляла мои грехи мама, пылая глазами.
— Нет, мам. — Возразила я, но мама не слышала.
— … Ты загоняешь себя в могилу в восемнадцать лет! — Продолжала напирать она. — Ты не хочешь жить, не хочешь выбираться из своей раковины. Сейчас ты только рисуешь… такое… а потом?… К чему все это ведет? К тому, что рано или поздно ты наложишь на себя руки??? — Кричала мама, обливаясь слезами. На последней фразе не выдержала: упала в кресло, хватаясь за сердце, и стала реветь уже в голос.
Я, немного помешкав, опустилась на колени рядом с ней. Я не знала, что делать и как себя вести, когда она в таком состоянии, просто осторожно протянула руку и неловко погладила ее по спине, стараясь говорить как можно более мягко:
— Все будет хорошо, мам. Я обещаю. Я ничего с собой не сделаю. Если не сделала сразу, то сейчас уже точно нет…
Мама громко судорожно всхлипнула, слыша мои последние слова, и зарыдала еще горше. Я поджала губы и отвернулась в сторону, лихорадочно стараясь сообразить, что сказать, чтобы не испортить все больше. И только я открыла рот, как мамина истерика вдруг прекратилась. Она вытерла лицо руками, как-то резко становясь собранной и решительной.
— Нет, Полина. Так не пойдет. Так больше не будет. — Мама встала с пола, шмыгнула носом, резкими злыми движениями вытерла со щек остатки слез, и, глядя на меня сверху вниз, безапелляционно заявила. — Если ты не согласна на добровольную терапию, я отправлю тебя в психоневрологический диспансер.
Ба-бах. Ее слова были сродни удару электрошока. Я не просто опешила, я впала в ступор.
— Что? — Тупо переспросила я, неверяще хлопая глазами.
— Да. Я не буду больше верить твоим обещаниям и заверениям, что с тобой все в порядке. Это не так. Я не позволю тебе и дальше гробить свою жизнь. Выбирай: лечение добровольное или принудительное.
Наградив меня последним категоричным взглядом, мама вышла из комнаты, громко хлопнув дверью. Оставляя меня с тем выбором, что она дала мне. Но на самом деле, не оставляя мне никакого выбора. Снова не оставляя того, чем я могла бы управлять. Лишая меня очередной точки контроля.
Я обхватила колени руками и уткнулась в них головой, громко обреченно застонав, продолжая сидеть на полу и позволяя полному осознанию своего положения захватить меня в свой плен.
Ну вот и все. У меня больше не осталось ничего моего. Я не распоряжалась своим временем, я не контролировала свое тело, я не управляла своими эмоциями, теперь мне не принадлежали даже мои воспоминания и тайны. Их достанут, вскроют как гнойную рану, разложат на молекулы, заставят их мусолить, пережевывая раз за разом, пока чего-то там не поймут и не найдут способ мне помочь.
Помочь… Почему же никто не слышит, что я не хочу помощи? Она мне не нужна. Я ее не хочу. Тем более такую.
Ненавижу психологов. Ненавижу терапию. Ненавижу воспоминания. Ненавижу то, что я ничего не могу изменить.
Я хотела бы что-то предпринять, как-то противостоять но… эта реальность была мне неподвластна.
Глава 2
— Рад снова видеть тебя. — Приветливо улыбаясь, невозмутимо бросил психолог, усаживаясь за свой стол.
Я невесело усмехнулась и кивнула. Не могла ответить ему взаимностью.
— Итак, Полина… Ты здесь, ты пришла. Позволь же сразу спросить, чего ты хочешь от этой терапии? — Спросил мужчина и выжидательно посмотрел на меня.
— Хочу, чтобы мама успокоилась. — Пожала
