смотрела на меня за то, что я попросил её снять часы. Смотрела так, будто бы я наголо ей предложил раздеться. Сверлила меня своими огромными голубыми глазами-блюдцами исподлобья, хмурилась.
— Аксессуары запрещены на тренировке. — Выдерживая ее полосующий взгляд, сказал я, все сильнее начиная раздражаться.
Девчонка взглянула на часы, снова на меня. Сжала полные губы в упрямую линию.
— Я не могу. Я… не сниму их. — Выдала почти неслышно, но с претензией на твердость.
Я почувствовал, как мое раздражение возрастает, ползет вверх, как ртуть по термометру. Я зря терял время. Напрасно я согласился на это ерунду. Решил, что смогу хапнуть легких денег, но что-то легкостью тут и не пахло. Девчонка-пришелец вызывала как-то уж слишком много эмоций, и мне это совсем не нравилось. Я не хотел это терпеть.
— Ммм нет. Слушай… Ничего не выйдет. Здесь так не работает. — Я обвел пальцем воздух, показывая на пространство зала. — Не готова соблюдать правила — не занимай мое время. — Выдал с категоричным видом, указывая ей рукой на выход.
Девушка стушевалась. Замялась, сглотнула. Упрямства в ней явно поубавилось. Она с минуту лихорадочно о чем-то размышляла, нервно теребя край кофты, и наконец сказала едва слышно, избегая смотреть мне в глаза:
— Можно ведь найти компромисс…
Я громко демонстративно фыркнул, чувствуя, как раздражение перерастает в злость. Не знаю, почему я так реагировал, но любое ее слово против моего, будто вколачивало в мой череп острые ржавые гвозди враждебности. Я упер руки в бока и, нависая над девчонкой, грубо выплюнул:
— К черту компромиссы. Мы не какая-нибудь семейная парочка. Я — говорю, ты — делаешь! И никак иначе. Тебе ясно?
Пришелец громко вздохнула. Пару секунд еще напряженно размышляла, суетливо бегая глазами вокруг, так, будто искала выход или подсказку. Затем кажется все-таки сдалась, сжала челюсти, нехотя принимая поражение, и расстегнула поясок часов. Положила их на скамейку рядом с рюкзаком и, бросив на них последний жалобный взгляд, подняла на меня глаза, ожидая указаний.
— Молодец. — Бросил я тоном авторитарного родителя. Я сам себе удивлялся, и чего это меня так понесло? Я даже с мелкими так не разговаривал, так чем же она заслужила такой сухой неодобрительный тон? Я не понимал, почему я вдруг веду себя, как злобный мудак. Почему вдруг мне было так неуютно и неловко рядом с этим безобидным жалким пришельцем, и не поэтому ли я злился?
Хмуро посмотрел на хрупкую тощую девчонку. Она более чем странная. Ну точно, пришелец: стоит, вжав голову в плечи, явно нервничает. Заметно ведет левым плечом, будто ей мешает одежда. Сжимает и разжимает пальцы, словно хочет их удержать от каких-то действий.
Странная — не то слово. Вот вобще не то слово. Да и слова-то подходящего для нее я не находил.
Я не знал, что с ней не так, но чувствовал, не принесет мне эта затея ничего хорошего. Зря, ох, как же зря я на это подписался.
— Ладно. — Сказал я, хлопнув в ладоши. — Давай начнем с разминки.
Девушка послушно кивнула и удобнее расставила ноги.
— В этой… одежде… тебе будет неудобно. — Заметил я, окинув ее взглядом.
Девушка слегка вздрогнула, и, оглядев свой нелепый безразмерный наряд, дернула плечом.
— Нормально. — Отзывалась тихо.
Вздохнув я все же начал тренировку. Раз уж подписался на эту ерунду, нужно было выполнять свои обязанности. Дал задания на разминку, предварительно показав на себе, как следует их выполнять. Поначалу она справлялась неплохо. Но когда начался блок силовых упражнений, я понял, что она очень слабая. Не просто очень — ее мышцы были никуда не годными, атрофировавшимися, бесполезными волокнами.
Это катастрофа. У меня еще ни разу не было таких безнадежных учеников. То есть учениц. Учениц, вообще-то, не было совсем. И что я должен был с ней делать? Я понятия не имел, как тренировать подобную бездарность. Как тренировать девушек…
Почти в отчаянии я возвел глаза к потолку. За что мне это?
Отложив силовые до лучших времен, я решил дать девчонке облегченное задание. Бег по периметру. Но она, оббежав всего пару кругов, остановилась. Задыхаясь, уперла руки в бедра, согнувшись пополам.
Вытерев пот со лба, стянула через голову толстовку. Под ней была такая же безразмерная водолазка. Мне уже было даже не смешно, что она так вырядилась, я просто сокрушенно покачал головой и взмахом руки подозвал ее к себе.
Девушка бросила толстовку на пол и медленно поплелась в мою сторону. При этом я отчетливо увидел, как она слегка подволакивает левую ногу.
В мой беспокойный мозг снова впрыснулась доза злости.
— Какого черта ты хромаешь? — Рыкнул я, когда она подошла достаточно близко.
Девушка облизала пересохшие губы, переведя дыхание.
— Старая травма. — Ответила между тяжелыми вдохами.
Меня чуть на месте не подбросило. Захотелось тут же схватить ее в охапку и вышвырнуть за дверь. Дернул же меня черт с ней связаться…
— Ты шутишь? — Выплюнул я, выпучив глаза. — Ты смеёшься надо мной?
Пришелец моргнула. Она выглядела испуганной и растерянной. Она будто искренне не понимала что к чему, и я, сорвавшись, повысил голос уже до крика:
— Ты почему не сказала? Я должен знать обо всех твоих долбанных травмах, я, черт бы тебя побрал, несу за тебя ответственность!
Девушка изумленно распахнула глаза и быстро заморгала, опешив или испугавшись моего тона. Вертикальная морщинка на ее лбу, говорящая об озадаченности, разгладилась, глаза приобрели странный блеск. Я надеялся, она не собиралась разрыдаться тут, как обиженная девочка.
— Что за травма? Когда? — Рявкнул я.
— Перелом бедра. Год назад. — Последовал мгновенный ответ.
Из моего горла вырвался стон.
— Твою мать. — Сокрушенно покачал головой я. — Пришелец, ты не перестаешь меня удивлять.
Брови девушки взлетели вверх, когда она услышала нелепую кличку, которой я ее наградил. Она пару раз удивленно моргнула, а затем опустила глаза.
А затем произошло нечто странное.
На ее губах появилась едва заметная улыбка, которую она, впрочем, тут же спрятала. Но вот тут уже настал мой черед удивляться я, причем самому себе: этой маленькой улыбки длительностью всего в полсекунды, хватило, чтобы все мое негодование рассыпалось в прах.
Дерьмо. Это нехорошо. Это чертовски плохо, что я так остро реагировал на перемены в ее настроении.
Мне это было не свойственно и вообще пугало.
Я сглотнул и отвел глаза в сторону, стараясь собрать до кучи все свои мысли, и взять себя в руки.
— Так, ладно. Я понял. Учту. Еще какие-нибудь травмы?
— Нет. Больше ничего. — Послушно ответила девушка, опустив глаза в пол.
— Хорошо. — Выдохнул я обреченно. — Тогда… Приступим к постановке ударов.
Я
