наивно думал, что это будет проще, чем бег и отжимание от пола: стой себе да бей воздух кулаком, но и тут пришелец умудрилась меня неприятно удивить. Когда я стал объяснять ей, как правильно должны стоять ноги в боевой стойке, как держать руки, она, выполняя мои команды, делала все неправильно, и я, психанув, наклонился и схватил ее ногу, чтобы установить ее как положено. Но девушка отреагировала как-то дико: отскочила от меня, как ошпаренная, а ее глаза вмиг наполнились настоящим ужасом, она задрожала и попятилась назад.
— В чем дело? — Я тоже испугался этой ее реакции, думая, что мог сделать ей больно. Но мне не казалось, что ей больно. Она просто была ужасно напугана.
Она долго молчала. Словно язык проглотила. Смотрела на меня широко распахнутыми глазами, не моргая. У нее шок, или что-то такое? И что я должен делать? — ломал я голову.
— Эй… — Окликнул я, но девушка только сильнее опустила голову.
— Полина? — Позвал я ее по имени, осторожно и тихо, успокаивающе, надеясь, что знакомый звук приведет ее в чувства.
Кажется, помогло. В ней будто щелкнул какой-то переключатель, она встрепенулась и быстро-быстро заморгала.
— Я… я… прости. — Сглотнув, несвязно промямлила девчонка. — Я просто… Я…
Я сделал шаг вперед, она тут же отступила. Я поднял ладони вверх, показывая, что не опасен и с добрыми намерениями. Она страдальчески поморщилась и снова обреченно выдохнула.
— Прости…
— Ладно. — Осторожно проговорил я, не двигаясь с места, чтобы снова ее не напугать. — На сегодня закончим. Ты устала. На первый раз достаточно.
Девушка опустила плечи. Но не так, будто ей полегчало от моих слов, а так, будто она была расстроена. На ее лице было написано такое разочарование и недовольство собой, что мне даже жалко ее стало.
— Можешь… идти. Увидимся послезавтра. — Бросил я и отвернулся.
Я не хотел видеть этот ее сокрушенный вид. Не нравилось мне все это. Очень не нравилось. Как-то все слишком сложно. Ее слабое девичье тело, эти ее реакции, притаившийся страх на дне голубых глаз. И все эти ощущения, которые она вызывала во мне.
Я бросил взгляд на согнутую фигуру девушки, собирающей свои вещи. И всерьез начал сомневаться, что деньги, которые она мне обещала, стоили всего этого дерьма.
Глава 8
Полина
— Я горжусь тобой, Полина. По-настоящему горжусь. — С широкой улыбкой сказал Глеб Николаевич, и в его взгляде и правда читалась настоящая гордость. Такую гордость можно испытывать за своих детей, но никак не за пациентов. Поэтому я была удивлена и смущена. Не знаю, говорило это в пользу того, что он хороший доктор или нет, но я все-таки прониклась к нему немного большим доверием.
— И как ты чувствуешь себя в процессе? Как ты справляешься? — Спросил психолог, глядя на меня привычно внимательным взглядом.
— Ну, не знаю… — Я пожала плечами. — Сначала все было неплохо, но…
Сникла, вспоминая, как чуть не потеряла сознание оттого, что парень схватил меня за ногу. Схватил без злого умысла, но мое тело отреагировало так, будто он — угроза. Автоматически отреагировало. Я потеряла контроль над ним и оцепенела.
— Ты боишься его? — Подсказал мужчина.
— Нет. Не то чтобы… Может быть… Я не знаю. — Путано пробормотала я.
Мне было сложно ответить на этот вопрос. Умом я понимала, что у меня нет объективных причин его бояться. Он, кажется, неплохой парень. И мне нравилось, как он смотрит на меня: не выказывая никакого интереса к моей персоне, как на надоедливое домашнее животное, с присутствием которого ему приходится смиряться в силу обстоятельств. Я слегка улыбнулась, вспоминая его злость, которая почему-то не казалась мне страшной, а скорее забавляла. Его недовольство мной и эту кличку смешную. Мне нравилось то, что я ему не нравлюсь. Я раздражала его, и меня это успокаивало. Но во время тренировок мы находились один на один в закрытом помещении, и это не могло не пугать меня.
— Мне кажется, я смогу привыкнуть. Со временем. — Сказала я, задумчиво глядя перед собой. — Он — хороший. И я его бешу.
Психолог слегка усмехнулся моим словам, но никак их не прокомментировал. С минуту о чем-то размышлял, задумчиво вертя ручку между пальцами, затем протянул мне лист бумаги и стакан с цветными карандашами.
— Задание то же самое. Закрась лист.
Я взяла лист и тот же черный карандаш, что и в прошлый раз. Начала размашисто черкать лист, и вдруг остановилась. Посмотрела на черный грифель, и вспомнила, что таким же карандашом хотела нарисовать портрет Игната. В голове мгновенно, как по заказу, возник образ, и я стала задумчиво перебирать детали в своей голове. Каждый шрам, асимметрию темно-синих глаз. Губы. Хорошо очерченные скулы. Линию подбородка. Короткие темно-рыжие волосы. Хотя нет, их сложно было назвать рыжими, это был скорее каштановый цвет с рыжеватым отливом. Нарисовать такой оттенок в цвете не слишком легко. Но я и не намерена делать цветной портрет. Я хотела передать суть, глубину и характер, а для этого мне был необходим только черный карандаш, так, чтобы внимание ничего не отвлекало. Я перебирала детали в уме, складывая в общую картину, предвкушая конечный результат, снова позабыв, где я нахожусь.
— Полина? — Вывел меня из задумчивости психолог, и я, встрепенувшись, сильнее обхватила стержень.
Только закрашивать лист черным мне больше не хотелось. Я сделала еще несколько штрихов и отложила карандаш. В центре осталось небольшое неровное белое окно, и я с интересом посмотрела в стакан, гадая, какой цвет лучше всего сочетался бы с черным. Недолго думая, подхватила пальцами темно-зеленую пастель и закрасила пустоту.
— Прекрасно! — Внезапно воскликнул мужчина, глядя на меня чуть ли не с восторгом. — Зеленый цвет — это цвет силы.
Я нахмурилась. Посмотрела на лист. Я даже не задумывалась о том, что он что-то там расшифровывает в этих моих нелепых штриховках. Но мужчина выглядел таким довольным, что, похоже, для него эта мазня являлась очень информативной.
— Что ж. — Бодро начал психолог. — Ты не перестаешь меня радовать. С сегодняшнего дня я буду давать тебе задания. Ты должна будешь их выполнять, прости, ультимативно. По-другому не получится. Ты готова.
Мое тело напряглось. Что еще за задания? И почему «ультимативно»? У меня нет выбора? Я не могу отказаться? Снова? Вот черт, а я только-только расслабилась…
Я сглотнула, усаживаясь прямо, ожидая приговора.
— Итак. На будущей неделе ты должна будешь записаться на массаж. Какой угодно… какой тебе больше нравится. Но! Массажистом должен быть мужчина.
Мне показалось, будто он ударил меня
