поправлять. Она вскинула свои крошечные кулачки, и я не смог сдержать мученическую гримасу на лице.
Господи, ну зачем? Зачем вот это вот все?..
Этими руками разве что иголку с ниткой держать, максимум — ракетку для пинг-понга. Ну не сделаю я из нее бойца. Не получится. Ну бывает такое, что определенные вещи недоступны некоторым людям, сколько ни старайся. Не знаю, для чего ей это, чего она хочет добиться, но она зря старается. А я — зря трачу время.
Я стал ровно, опуская руки.
Девчонка заметила это, и вопросительно глядя на меня, тоже опустила кулачки.
— У меня сейчас кровь из глаз польется, смотреть на это больно. — Едко бросил я в ее сторону, затем вздохнул и угрюмо добавил. — Ладно. Какова цель?
Девушка уставилась на меня непонимающе.
— Чего ты хочешь? Что ты хочешь от этих тренировок? Какова конечная цель? — Уточнил я свой вопрос.
Девушка отреагировала странно: как-то вся подобралась, сначала вроде как испугалась, но затем задрала голову вверх, глядя на меня, как королева на подданного.
— Какая разница? — Выдала с достоинством. И добавила, надменно приподняв бровь. — Я плачу, ты — тренируешь.
Я громко фыркнул в ответ. Вот этот её циничный деловитый вид был совсем ей не к лицу. Эти ее попытки быть крутой, забавляли меня. Я бы посмеялся, но мне не было смешно. Я все же хотел выяснить, что к чему.
— Я должен знать, чего ты хочешь добиться и за какой срок. Я должен понимать, какую давать нагрузку, сколько у меня есть времени…
— Мне нужен максимум. Вот и все. — Перебила меня девушка, сложив руки на груди и глядя на меня с напускным высокомерием.
Я хмыкнул и, глядя на нее с насмешкой, начал говорить наступая:
— Максимум? Серьезно? Послушай сюда. Твое тело настолько слабое, будто ты за всю свою жизнь не подняла ничего тяжелее шариковой ручки, и передвигалась на инвалидной коляске. Твои мышцы слабее, чем у восьмидесятилетней старушки. Тебе вообще известно словосочетание «прием пищи»? А «физкультура», ну или хотя бы «зарядка»? Максимум? Твой максимум сейчас — помахать в воздухе кулачками и потопать ножками. — В издевательской манере протянул я.
Сам не знаю, зачем это делал, зачем насмехался, язвил, говорил все это в такой грубой форме. Хотя нет, знаю, конечно.
Если быть честным, если заглянуть вглубь, отбросить глупое упрямство и раздражение, становится ясно: я бесился, потому что она мне нравилась. Она — чертова красотка, а я — долбанный урод с раскромсанным лицом. И дело совсем не в том, что я хотел бы с ней каких-то отношений или чего-то эдакого, нет. Просто у меня нет было шансов. Ни единого, даже если бы я этого хотел. Даже если бы я приложил усилия. В исходной точке у меня не было необходимых данных, чтобы заинтересовать такую девушку. Самое обидное, что раньше были. Но не теперь. Теперь такому уроду с такой красоткой ничего не светило. Ясно как божий день. Только поэтому я бесился. Вот так все примитивно. Вот такой я идиот.
Давил, язвил и насмехался без какой-то цели, просто чтобы насолить девчонке за то, что она никогда мне не достанется. Я не просто урод, я еще и придурок.
Да и не помогало все это. Ее мои жалкие потуги не больно-то трогали. Девушка оставалась привычно хмурой, разве что высокомерие пропало. Она не обижалась и не злилась, лишь расстроенно опустила глаза. Молча о чем-то размышляла несколько секунд, а затем ответила так тихо, что я не сразу понял смысл ее слов.
— У нас есть два года. Просто сделай что сможешь. Я даю тебе полный карт бланш. Я готова на все. Сделай максимум из того, что можешь.
Сказала и отвела глаза.
Два года. Два года. А что будет потом? Что через два года? И зачем ей все это? Что для нее максимум?
Мысли засуетились в моей голове, но ни одной из них я не озвучил. Ее загадочно-драматичный вид больше не располагал к насмешкам и расспросам. Очевидно, у нее были причины для всего того, что она делала. Что-то подсказывало мне, что не от хорошей жизни она сюда пришла и пыжилась, старалась объять то, что для нее являлось необъятным.
Мне хотелось спросить у нее, узнать наверняка, что с ней случилось, но я трусливо промолчал. Я не был уверен, что я хочу знать. Или нет, даже не так. Я был уверен, что не хочу ничего знать.
Я молчал, позволяя мозгу пережевывать новую информацию, неловко махая руками взад-вперед, и решил уточнить лишь одно.
— На чем необходимо сосредоточиться? — Она подняла на меня вопросительный взгляд, и я добавил. — Чистая техника? Нападение? Защита? Что тебе нужно?
Она моргнула, задумавшись лишь на миг, а затем так посмотрела на меня своими грустными глазами, в которых внезапно отразилось просто вселенское количество боли, что у меня вмиг дыхание перехватило от этого взгляда, и оттого, что ответ мне уже, в принципе, не требовался. Хотя нет, не просто не требовался, я его не хотел. Очень не хотел. Только она все же ответила:
— Защита. — Ответила очень тихо, отводя взгляд, и от одного-единственного слова, слетевшего с ее губ, что-то внутри меня перевернулось.
Этот ее ответ с видом, полным печальной беспомощности… Мне словно дали под дых и сломали разом все ребра. От мыслей-догадок, пугающих домыслов, мыслей больных, мерзких и гадких, что злобным потоком, расползлись по моему сознанию, муторно потянуло в легких и затошнило. Злость, какая-то тупая злость, я даже не знал, на кого она была направлена, поднималась вверх как по спирали. Заставляла ноздри раздуваться и сжимать челюсти до характерного скрипа.
Мне хотелось что-то разрушить. Кого-то ударить. Не знаю кого, но кулаки так и чесались.
Я отошел подальше от девушки, призывая весь свой здравый смысл, давя в себе лихую злость.
Я должен прийти в себя. Меня все это не касается. Что бы там с ней не было, это — не мое дело. — Уговаривал я себя. — Я ничего не хочу знать. К черту это все.
Мне просто нужны деньги. И за эти сраные деньги я буду делать все что угодно. Я буду просто тренировать ее. Сделаю все, что могу.
Я дам ей максимум. Не больше и не меньше. Остальное — не мое дело.
Глава 10
Полина
Мне казалось, эта тренировка не закончится никогда. Я устала, я была выжата как лимон. С трудом переставляя чугунные ноги, подхватила рюкзак и
