Деревня Буреломиха — пяток древних домов — теснилась на небольшом поле, окруженном со всех сторон лесом. Жилыми были явно только три дома, другие два завалились на бок, окна в них были заколочены. Между постройками гуляли две тощие козы, вместе с которыми ходила рябая бесхвостая курица. Было похоже, что жители Буреломихи и не слышали о цивилизации, до сих пор жили при лучине и натирали некрашеные полы в избах дресвой.
Лошадь остановилась у ворот вросшей в землю, почерневшей от дождей и собственного возраста, избушки. Хозяин сразу же принялся выпрягать уставшую скотинку из телеги, а Иван вновь взвалил на плечи рюкзак, потоптался около и, поблагодарив хозяина за доставку, направился было к лесу.
— Успеешь еще, — буркнул дед, — хоть в избу зайди.
— Некогда вообще-то… — замялся парень, но послушался хозяина и пошел следом за ним в дом.
Жил дед бедно. После смерти своей старухи позабросил хозяйство, зарос паутиной, но накормил гостя вареной картошкой, напоил душистым травяным чаем и оставил ночевать.
Вечером они почти не разговаривали, а утром, когда хозяин разбудил Ивана и вышел проводить до ворот, вдруг заглянул парню в глаза и тихо произнес:
— Знаешь, Ваня, если что-то неладное с тобой начнет твориться, беги, не раздумывая, из этих мест. Нечисто тут…
Но сразу же дед отвел глаза, заговорил о другом, объяснил Ивану, как добраться до лесной сторожки, велел каждую неделю приходить за хлебом, помог надеть рюкзак и, проводив за ворота, осторожно, чтобы парень не заметил, перекрестил в дорогу.
* * *
Иван шел по берегу темной лесной речки, заросшей осокой и подступавшими к самой воде деревьями. Лес снова был диким, не тронутым человеком, вершины елей терялись в далеком-далеком небе, казалось, что за них цепляются облака. Отжившие свой век лесины валялись на земле, зарастая мхом и грибами, словно их и вправду когда-то поломало бурей.
Довольно скоро Иван достиг своей цели — лесной избушки, отвалил жерди, припирающие ее дверь, и вошел внутрь.
В сторожке было всего одно небольшое окошко, засиженное мухами, около которого стоял самодельный стол и две табуретки. У стены — широкие нары с матрацем, набитым сеном. В углу притулилась кособокая облупившаяся печка, на ней стоял чайник и дырявая кастрюля.
Новый жилец обнаружил помятое ведро, лопату, другой необходимый инструмент. В шкафчике на стене приютилась закопченная керосиновая лампа и бутылка с остатками горючего.
Посреди избушки, на матице, висел мешочек, в котором оказались затхлые сухари, соль в берестяной солонке и поеденная жучком крупа.
Иван присел на нары, еще раз обвел взглядом свое неказистое жилище, вздохнул и взялся было разбирать рюкзак, но бросил, подхватил ведро и побежал к речке. Вода в ней попахивала болотом, но была вполне чистой. Принеся воды, Иван обошел избушку снаружи. Около одной из стен была сложена поленница, верхние дрова подгнили, но в середине нашлись более-менее крепкие.
Через несколько минут из трубы избушки повалил дым, и на плите печки зашумела вода в чайнике.
Иван наломал веник, вымел многолетнюю пыль, снял повисшую в углах паутину, под конец — протер окошко, и в потеплевшей, обжитой избушке стало уютно.
Он выложил из рюкзака провизию и сел пить чай.
И тут, наклонившись в низкой двери, в избушку вошло нечто…
У Ивана волосы на голове встали дыбом, рот сам собой открылся, и из рук все повалилось.
Существо, вошедшее в избушку. Было довольно высоко и крупно, одето в странную одежду, из ворота которой торчало сразу три головы на длинных шеях. Лица их или, точнее, морды, были немного схожи между собой, но у средней был более длинный нос, на котором сидели очки. К тому же эта голова была совершенно лысая, в то время как боковые имели весьма богатую шевелюру темно-зеленого цвета и такие же усы. Цвет кожи существа имел неясный серо-зеленый оттенок. Весь внешний вид его довершался неуклюжим, явно мешающим ему хвостом.
Существо подошло к Ивану и, протянув лапу с четырьмя короткими пальцами, представилось:
— Змей Горыныч.
Парень, преодолев омерзение, осторожно пожал протянутую лапу.
— Товарищ председатель связался со мной по рации, просил меня во всем вам помогать, — проговорила средняя очкастая голова, остальные две с глупым интересом взирали на Ивана.
Тот немного пришел в себя, закрыл рот, пригладил волосы на голове и предложил гостю сесть. Змей Горыныч опустился на табуретку, которая затрещала под его тяжестью.
— Сейчас попьем чаю, — неуверенно предложил Иван.
— Можно, — с охотой откликнулась все та же средняя голова.
Парень поспешно достал еще одну кружку и вынул еще продуктов.
— К сожалению, у меня только две кружки, — извинился он перед гостем, наливая чай.
— Ничего страшного, — вежливо ответил тот, — я питаюсь по очереди. — С этими словами Змей Горыныч поднес левой рукой кружку к левой голове, и та с аппетитом принялась за чай. Правая голова с завистью смотрела ей в рот и некрасиво пускала слюни. Средняя же, не обращая никакого внимания на две боковые, продолжала говорить:
— Сегодня я пришел только познакомиться с вами. К основной работе мы приступим дня через два. Вы пока отдохнете, приживетесь. Завтра утром я зайду за вами, и мы вместе пойдем осматривать территорию. Познакомлю вас с местными жителями, достопримечательностями.
Иван уже стал привыкать к посетителю, отвращение к нему прошло, появилась даже жалость: «Уродится же такое!» — думал он, разглядывая Змея.
Левая голова выпила чай, а левая лапа поставила кружку на стол. Иван быстро налил вторую порцию, и правая голова с удовольствием стала пить. Средняя заботливо поинтересовалась получил ли «молодой специалист» паек, поспрашивала о планах, а когда правая голова напилась, и хозяин поспешил налить чаю для оставшейся, она его остановила:
— Нет, нет. Большое спасибо. Я только думаю и говорю, а они — едят. Это очень удобно. Можно одновременно и питаться, и беседовать.
Иван почувствовал, что потихоньку тупеет от оригинальности Змея Горыныча, но, к счастью, гость поднялся из-за стола.
— Благодарю за теплый прием. Спокойной ночи на новом месте. До завтра.
Змей подал лапу. Иван пожал
