времени и живет Змей в ее дворце, кое-как лесом правит, над зверьем издевается, разнюхивает, не знает ли кто, куда Василиса подевалась. Все жители его боятся, молча повинуются, терпят…
— А я не могу! — вскричала разволновавшаяся Баба Яга. — У меня все нутро за Василису изболелось! Она мне как дочь была!.. — Яга всхлипнула. — Я давно думаю, как Змея извести, да что я одна смогу?
— Теперь-то мы вдвоем! — воскликнул парень, вновь вскакивая на печи.
— Лежи уж, помощничек, — махнула рукой Яга Ягишна, — до утра тебя нет. На улице вон дождина какой поливает, темнотища…
* * *
Дождь лил как из ведра. Все жители леса затаились по домам, норам и дуплам, пережидая непогоду. Только какая-то темная фигура, крадучись, приближалась к ферме трех медведей, на веревке она тащила меркающую белую козочку. Фигура остановилась у закрытых ворот фермы и, оглянувшись на светящиеся окна в доме медвежьего семейства, забрякала ключами.
* * *
А Иван с Бабой Ягой уже составляли план действий. За Змеем необходимо было следить, чтобы добыть неоспоримые доказательства его злодеяний, а то и узнать о судьбе несчастной Василисы. Но сделать это модно было только волшебным путем, обхитрить Горыныча не смог и сам черт.
Иван, сидя на печи, следил за тем, как Яга что-то упорно искала по всей избушке. Она подняла страшную пыль, выволокла из углов клоки паутины, а из-за печки — старую облезлую метлу, под конец принесла из сеней сундучок и, выставив посреди избы, раскрыла его. Сперва из сундука вылетела пара красных остроносых сапог.
— Сапоги-скороходы, — прокомментировала Яга и выкинула следом потертый коврик. — Ковер-самолет. Совсем моль доедает… Шапка-невидимка… вторая…
Затем из сундука на пол перекочевало еще много старинных и волшебных вещей, но, наконец, Баба Яга извлекла оттуда расписную тарелку, на которой лежало старое сморщенное яблоко.
— Вот! — воскликнула она, осторожно поставив тарелку на стол. — Спускайся, будем за всеми подглядывать.
Иван спрыгнул с печи и, взяв яблоко в руку, спросил:
— Это что такое?
— Это расписное блюдечко и наливное яблочко, — ответила Яга, забирая у парня высохший фрукт. Она положила яблоко на середину тарелки и тихонечко подтолкнула его… но оно не тронулось с места. — Ай-ай-ай! Яблочко-то совсем состарилось!
— Омолодить этот фрукт никак нельзя? — поинтересовался Иван.
Яга Ягишна отыскала в куче волшебных вещей, сваленных на полу, позолоченное зеркальце, вернулась к столу и навела его на фрукт. Тут же яблоко стало расправлять свои сморщенные бока, порозовело, заблестело и само покатилось по тарелке.
— Катись, яблочко, по расписному блюдечку, укажи нам, яблочко, путь-дорожку ко Змею Горынычу… — шептала Баба Яга.
Яблоко катилось все быстрее, а на дне тарелки стало появляться изображение, и заговорщики увидели Змея, который сидел нога на ногу в гостиной в кресле-качалке. Средняя голова его курила длинную трубку и выражала беспредельное удовольствие. Боковые крепко спали, посапывая и всхрапывая. Средняя голова взглянула в окно, загадочно улыбнулась…
Тут изображение исказилось, пошли помехи.
— Погода, вишь, плохая, — сказала Яга, стуча согнутым пальцем по краю тарелки.
Изображение исправилось.
В гостиную вошел кот Василий, совершенно мокрый, водка стекала с него ручьем, капала с усов, с кончика хвоста.
— Куда это его носило в такую погоду? — недоумевала Баба Яга. — Мерзкая зверюга, если бы не Василиса, сидел бы сейчас у Лукоморья на цепи, к дубу прикованный. Он, предатель, первым на сторону Змея перешел…
— Подожди, — оборвал ее Иван, — они говорят что-то.
Змей Горыныч, увидев вошедшего кота, резко поднялся с кресла и подошел к нему.
— О, Змей, — устало произнес Василий, — наша операция с треском провалилась…
Радостное выражение на средней голове Горыныча сменилось мрачным.
— Что еще?! — рявкнул он на кота так, что боковые головы встрепенулись и сонно заозирались.
— Я сделал все, как вы велели. Напоил зайца водой из козьего копытца, он превратился в очень милую белую козу, я повел его, то есть ее, на ферму. Но… последней, девятой козы там не оказалось…
— Что ты несешь?! — взвизгнул Змей. — Опять валерьянки налакался? Где коза?!
— Не могу знать-с, Ваше Трехголовье… — залепетал кот и попятился к дверям.
— Я из тебя воротник сделаю! — шипел Горыныч, наступая на него.
Но тут изображение вновь испортилось, абсолютно исчез звук, побежали бесконечные полосы.
Баба Яга трясла тарелку, стукала по ней, останавливала и снова запускала яблоко, но ничего не помогало.
— Брось, — сказал Иван, — то, что нужно, мы теперь знаем. Вот только зачем Змею эти несчастные животные?..
Утром, когда ливень кончился, и солнце светило как-то по-новому, ясно, чисто, сверкало в траве, на листьях, отражаясь в каплях прошедшего дождя, а птицы радовались умытому лесу и счастливо щебетали повсюду, Баба Яга и Иван пришли к ферме трех медведей. В сарае у медвежьего дома стучал молоток. Яга и Иван нашли там Михаила Потаповича и Мишутку, которые чинили телегу, но, увидев гостей, бросили работу.
— Доброе утро, — радостно пробасил медведь и крепко пожал Ивану руку.
— Какое же доброе? — удивился парень. — Слышал, у вас последнюю козу украли.
— Что за ерунда! Вон, Настасья ее во дворе доит.
Неожиданно с улицы донеслись крики, заблеяла коза.
— Где этот негодяй?! — рычал голос Змея Горыныча. — Я его увольняю!
Михаил Потапович пошел разбираться, и все последовали за ним.
Змей топал ножищами на перепуганную Настасью Филипповну, которая загораживала собой прижавшуюся к стене сарая и дико блеющую от страха козу. Увидев всю компанию во главе с медведем, Змей Горыныч наставил на Михаила Потаповича палец и, задыхаясь от ярости, зашипел:
— Я для чего поставил тебя на эту работу?! Тебе за что деньги платят?! Последнюю козу проворонил! Ты уволен и сегодня же уберешься вон из моих владений!
Медведь нахмурился и решительно заговорил:
— Во-первых, не вы меня на эту работу назначали — не вам меня и увольнять. Во-вторых, те гроши, которые я теперь получаю, даже и деньгами назвать нельзя. И в третьих, перестаньте кричать и объясните, с
