Читаем без скачивания Академия воровского дозора - Евгений Сухов

Получалась весьма занятная картина, ведь круг знакомых Олкимоса был невероятно широк. Многими делами он предпочитал заниматься лично, невзирая на огромное количество прислуги. Так, например, сам отбирал для обеденного стола рыбу, которую торговцы приносили в его дом едва ли не ежедневно. Нестор Олкимос находился в дружеских отношениях с начальником полиции, к нему в обеденное время нередко заявлялся даже мэр. Расположившись на просторной светлой террасе, они распивали холодное белое вино.

Следовало отдать должное обаянию понтийского грека – Нестор умел нравиться и располагал к себе с первого взгляда. Даже для самого серьезного человека он всегда отыскивал подходящие слова, заставляя его расплываться в довольной улыбке. Количество его любовниц не поддавалось подсчету, но ни с одной из них отношения не были продолжительными. При расставании женщины не держали на него обиду: помимо утешительных слов, Олкимос дарил им щедрые подарки, в значительной степени компенсировавшие потерю любовника.

– Хорошо. Продолжай наблюдать дальше, – сказал Таукис и, когда старик ушел, забрав предложенное вознаграждение, вышел на лоджию, с которой открывался великолепный вид на темно-синее море. Сам он проживал в небольшом загородном доме, где поблизости росла чахлая оливковая рощица да пробивалась через камни обожженная зноем трава, и в конспиративную квартиру приходил для того, чтобы отдохнуть душой. Нередко заявлялся сюда в обществе женщины, так что на его долю тоже перепадала толика счастья…

Прозвеневший звонок вывел его из состояния задумчивости. Номер был не определен. Странно.

– Слушаю.

– Это говорит майор Хабаков из России… из Следственного комитета, – услышал он английскую речь с заметным славянским акцентом.

– Так… – недоуменно протянул инспектор. – Неожиданно.

– Это испектор греческой полиции Дестунис?

– Он самый, – ответил Таукис также по-английски.

– Ваш телефонный номер мне передали служащие Интерпола. Надеюсь, вы не обиделись?

– Нисколько. Все по долгу службы. Мне было рекомендовано сотрудничать с вами. У вас есть ко мне какие-то вопросы?

– Да, кое-что я хотел бы уточнить… В Германию к господину Шрайберу из Греции было отправлено три факса.

– Да, я в курсе этого расследования. Интерпол прислал мне копию дела… Так что вы хотели узнать?

– Именно по этим адресам находится Нестор Олкимос?

– Все так… Первые два факса он отправил из своего офиса, а третий из дома. – Инспектор невольно повернулся к окну, сквозь которое просматривалась вилла Олкимоса с высокой крышей, выкрашенная в ярко-синий цвет и выглядевшая настоящим Геркулесом среди карликов. – Вам прислать эти адреса?

– Не нужно. Мы их знаем, просто хотел удостовериться, что он не поменял своего местожительства и никуда не уехал.

– Мы наблюдаем за ним практически круглосуточно. Не видно, чтобы он собирался куда-то съезжать.

– Что ж, это очень хорошо, будем надеяться, что он ни о чем не догадывается. По оперативной информации нам известно, что в настоящее время Олкимос планирует переправить из России в Грецию вторую часть коллекции Феоктистова. Им определены даже места, где его люди будут складировать предметы искусства. Вы не могли бы узнать, где находятся эти тайники?

– Задача не из легких. Олкимос человек очень осторожный, каждый его шаг продуман, у него куча всевозможных доброхотов и осведомителей, приглядывающих за полицией. Но мы попробуем что-нибудь придумать… Как вы полагаете, когда именно должна произойти переброска коллекции через границу?

– Думаю, где-то через неделю.

– Я попробую придумать что-нибудь за это время. Кстати, у вас хороший английский.

– Спасибо, а вы говорите практически без акцента.

Отключив телефон, Таукис Дестунис устроился на диване и закурил сигарету. Затем, раскрыв папку, вытащил из нее несколько фотографий и принялся их рассматривать. Камерами видеонаблюдения был заснят момент ограбления банка «Европа», совершенный четыре дня назад. Трое преступников в пуленепробиваемых жилетах, в длинных черных париках и с большими солнцезащитными очками на размалеванных краской лицах ворвались в помещение банка и, пригрозив оружием кассиру, выгребли из сейфа всю наличность.

По заверению кассира, в сейфе хранилось четыреста двадцать тысяч евро (весьма неплохая выручка на троих за пять минут работы). Сложив деньги в мешок, они скрылись в минивэне. Городская полиция, немедленно поднятая по тревоге, вернулась ни с чем, а на следующий день неподалеку от Велестино нашли сожженный автомобиль, на котором, видимо, и скрылись преступники.

В этом ограблении была некоторая странность: один из злоумышленников, выбегавший последним, сорвал с шеи одного из клиентов золотую антикварную панагию, предположительно XV века. Надо признать, что, несмотря на свою антикварную стоимость, она мало чем отличалась от «новоделов», которыми в последние годы были завалены все ювелирные магазины и рынки. Отличить настоящий шедевр стоимостью в сто тысяч евро от современного изделия способен был только человек, разбирающийся в древнегреческом искусстве. Причем рядом с пострадавшим стоял еще один клиент банка, у которого на шее висела килограммовая цепь с массивным крестом, но преступник даже не обратил на него внимание.

На записи камеры видеонаблюдения отчетливо можно было разглядеть, что, проходя мимо перепуганных клиентов, он будто бы споткнулся, усмотрев на шее у одного из них панагию, а потом резким рывком сорвал цепочку. На какое-то мгновение грабитель всмотрелся в панагию, будто хотел удостовериться, стоит ли она потраченных усилий, – даже через темные очки можно было рассмотреть в глазах преступника мелькнувшее счастье, – после чего он сунул ее в карман и заторопился за остальными.

Весьма любопытная личность… Нечасто можно увидеть заурядного грабителя, разбирающегося в древнегреческом искусстве. Небрежно собрав фотоснимки в стопку, Дестунис положил их в раскрытую папку. Включив запись ограбления, инспектор кадр за кадром принялся изучать лицо преступника, все более укрепляясь в своем подозрении. Потом, выбрав наиболее удачную фотографию, он убрал с лица преступника очки, укоротил длинные волосы, подрисовал предполагаемые глаза и попытался сопоставить полученный портрет с фотографиями, находящимися в базе данных. Через секунду компьютер дал результат: фоторобот более всего походил на Григориуса Попадуса, известного в прошлом коллекционера антиквариата. Наложенный портрет окрасился в зеленый цвет (за исключением области макушки и висков), что означало весьма большое сходство. Вот только глаза были оранжевыми, но это неудивительно, ведь их пришлось рисовать от руки. А что, если попробовать поставить фотороботу глаза Попадуса? Щелкнув несколько раз мышкой, Дестунис установил глаза, и тотчас компьютер выдал результат – схожесть двух снимков составляла теперь девяносто шесть процентов.

Инспектор устало откинулся на спинку кресла и наградил себя за труд глубокой затяжкой. Слегка задержал горьковатый дымок в легких, ощущая, как он горячит кровь и разбегается по альвеолам, а затем выдохнул тонкую струйку под самый потолок. Половина дела была исполнена, оставалась самая деликатная часть – вербовка. Вот здесь важно было не оплошать.

Таукис Дестунис был знаком с Григориусом Попадусом без малого десять лет. Точнее, с его отцом, некогда занимавшимся скупкой краденых ценностей, большую часть которых составляли предметы культа. К своему ремеслу он приучил и старшего сына, весьма хорошо разбирающегося в предметах старины.

Старший Попадус вел себя весьма осторожно. Имел дело только с проверенной клиентурой, а наиболее ценные артефакты продавал иностранцам, гонявшимся за греческой стариной, которых всегда было много на Балканском полуострове. Возможно, Попадус и сейчас бы по-тихому продавал свои вещи, не особенно дразня криминальными действиями местную полицию, если бы однажды не позарился на кресты Национального музея. Дестунису удалось его арестовать именно в тот момент, когда Попадус-отец расплачивался за товар. В обмен на более мягкое наказание он признался, что является заказчиком ограбления, поведал и о человеке, которому должен был перепродать украденные кресты. А так как все предметы остались в Греции и вскоре вернулись на свои прежние места, то Попадус-отец действительно отделался сравнительно небольшим сроком.

Правда, в этом деле имелась одна небольшая деталь. Одним из участников ограбления был его сын, указавший взломщикам, какие именно витрины следует взломать, и работавший на тот момент в Национальном музее смотрителем. Но за решетку Григориус не попал, так как его свобода была частью сделки с правосудием.