Дедок вдруг поперхнулся на середине увлекательного повествования о том, какой же падлюка, бандюга и сволочь ходит у него в зятьях. Поперек накатанной дороги стояла странная группа людей – рыжий матрос бандитского вида, подросток сопливый в штатском костюме, драных ботинках и красно–черной, большой для него фуражке. Третий, непонятно кто, ходил в солдатской форме, но босиком и без головного убора. Этот лохматый недосолдат таскал на плечах две пулеметные ленты. Нехорошее предчувствие зашевелилось в душе недоучившегося программиста с новой силой. Ну ладно, фуражка на сопляке точно белогвардейская, корниловская, он в книжке видел, но эти двое… Лось никак не мог сосредоточиться.
Недосолдат оказался именно что Крысюком. И ему явно было по дороге. И товарищам его – тоже. Отдых, сытня еда, внимание хорошеньких девушек. Паша им немного завидовал, особенно сопливому корниловцу. Такой маленький, а такой патриотичный. Ничего, скоро наши победят! Лось оптимизма не разделял. Во–первых, он отбил себе о телегу всю пятую точку. Во– вторых, это ж в какой армии длинноволосые солдаты? В–третьих, этот Крысюк сам курит, а никому не предлагает. Паша тем временем пел дифирамбы доблестной армии и ее славным солдатам, стараясь расположить к себе жестоко простуженного корниловца и крайне неразговорчивого матроса. Телега наконец–то остановилась. Миленькое такое село, хатки беленные, соломой крытые, удобства, конечно, во дворе, отопление, конечно, печное. Но кормят просто на убой. В борще ложка стоит в прямом смысле слова. Паша даже забыл про свой гастрит. Крысюкова теща долго удивлялась, какие ж эти городские бледные да хилые, от мисочки борща уже в сон клонит.
Лось, здраво рассудив, что разведывать обстановку нужно во всем селе, напросился в гости к Крысюку, на другой конец села, благо его жена готовила не хуже своей матери. Да и за грузом надо присмотреть. Ну хата как хата, планировка от соседской не отличается, печка себе с трубой, пол глиняный, окна стеклянные, в хозяйской комнате кровать железная, никелированная, о шестнадцати подушках, на такой спать одно удовольствие, особенно с женой. А жена у Крысюка вредная. Курить в доме не разрешает. Но сейчас это заботило бывшего студента меньше всего на свете. Ленты пулеметные Крысюк снял, а погонов на плечах у него не обнаружилось. Полосы темные, невыгоревшие, по гимнастерке крест–накрест – это да, а вот погонов и близко нет. Кто ж без погонов ходил? Или теперь ходит? Кому мы привезли автоматы? Красным? Да не похоже что–то, у тех тоже знаки различия были, полоски — «разговоры», нашивки, звезды красные. В разной одежде Крысюк с товарищами, как партизаны какие–то. Какие–то. Какие партизаны в Гражданскую Войну?! Которые по долинам и по взгорьям? Кот здоровенный на поленницу залез. Смотрит глазами желтыми. Умываться начал. Хорошо коту! Крысюку тоже хорошо – смолотил миску вареников с картошкой, стоит, курит себе, пепел в огород стряхивает.
Лосю вспомнилась зануднейшая «француженка» Нонна Петровна. Ага, вспомнил! «По долинам и по взгорьям, в дождь и ветер и туман, через степи Украины шли отряды партизан.» Бывший студент тяжело вздохнул. Эта мымра крашенная один раз задала переводить какую–то песню. Второй куплет перевода всплыл в памяти – «Про махновцев люди помнят, ваши флаги ветер вил, почерневшие с кручины, покрасневшие с крови». Дальше Лось не помнил, но все стало на свои места. Вот кому они оружие привезли. Вот чего тот дедок своего зятя «антихристом» обзывал. Слово перепутал.
– Будем рыбку мы кормить – коммунистами! – рассмеялся бывший студент. Надо бы Паше сказать, а то он до сих пор думает, что мы белым помогли! Вот умора!
Крысюк хмыкнул, осклабился щербато. И с городу анархисты бывают, оказывается. А рыбку кормить дело нужное. Сомятина вкусная.
Паша был весьма не рад тому, что его разбудили. Ему как раз снился генерал Деникин, вручающий ему орден. Какой именно орден, Паша не рассмотрел. Тем более просыпаться от звуков автоматной очереди не сулило ничего хорошего. К очереди присоединились громкое кудахтанье и ругань на тему «бандит! каторга по тебе плачет!» а также разные прилагательные высокой степени нецензурности. И почему–то смех в две глотки.
Паша осторожно выглянул на улицу. У плетня лежали осколки горшков и мисок, а возле собачьей будки стоял Крысюк с автоматом на шее. Возле него стоял истерически смеющийся Лось, а возле плетня – три женщины и один дряхлый дедок с ржавым обрезом. Под ногами бегала рыжая курица.
– Бандит ты и есть! – в очередной раз повторил дедок.
– Та куплю я вам те миски, я ж не по вам стрелял, – зевнул Крысюк.
Дедок замолчал. Секунды на две.
– От при царе дисциплина была!
Крысюк матерно высказался, где, как и с кем он царя застал.
У Паши зародились подозрения.
Женщины захихикали.
Лось отошел от собачьей будки, взглянул на небо. Анекдот про махновца, который пришел домой, оказался правдой жизни.
– Часть оружия надо на завод оружейный отвезти, а то тут патрон специальный, под наши винтовки не годится.
Паша уже ничего не понимал. Крысюк явно не тянул на защитника Святой Руси. Лось, похоже, его поддерживал. Кому мы помогли?!
По улице с диким визгом пронеслись дети. Один из них размахивал черной тряпкой. Женщина, которая стояла ближе к осколкам, ахнула и понеслась за малолетним безобразником.
Вылез на улицу матрос давешний, смотрит, зубы скалит.
Лось тяжело вздохнул и подошел к Паше.
– Поговорим не здесь, за хатой.
За хатой росла старая, толстая, ветвистая слива.
– Мне белогвардейцы представлялись какими–то не такими, – вздохнул Паша, – Крысюк этот скорее на бандита какого–то смахивает.
– Держись за дерево. Взялся? Крепко держишься? Ты угадал.
– Не понял.
– Паша, смотри на жизнь философски. Ну махновец, ну и что? Зато у него жена хорошо готовит.
Паша почему–то не упал в обморок, но Лось до этого не знал, что можно орать на кого–то шепотом.
– А им сказать слабо? – Лось не испытывал пиетета к золотым погонам, тем более не убили, накормили от пуза. Да и Крысюку есть за что воевать – за жену и кусок своей земли. Вполне реальная цель.
– Я не собираюсь помогать бандитам.
– А гонителям прогресса, значит, помогать можно. В селе хоть один грамотный человек есть?
– А тебе зачем?
Черт! Сопляк этот! Услышал. Босой, бесшумно ходит. Босой–то он босой, а вооруженный – за плечами вот такенная фигня висит. Винтовка какая–то короткая, что ли.
– Письма писать? – сопляк шмыгнул носом, поправил свою жуть с прикладом.
– Да письма я и сам писать могу, мне про село интересно.
– А тебе зачем? – махновец попался настырный.
– Ну не был я никогда в селе, – развел руками Лось, – а говорят, что там все неграмотные.
Сопляк выпучил глаза. Чего только на свете не бывает.
– Какая винтовка странная, – вклинился в разговор Паша.
Сопляк чихнул, хорошо еще, что отвернулся.
– Яка ж то винтовка? То маузер с прикладом. Дурные вы какие–то, с города.
– А ты, Ременюк, умный, значит.
Матроса черти принесли. Услышал, зараза рыжая, ужас Балтийского флота.
– А шо, нет?
Матрос развел руками.
– А умные люди гранатами рыбу в копанке глушат? А умные люди в ту копанку падают потом?
Ременюк чихнул еще раз.
– А рыба там хоть была? – у Паши в семье рыбалку любили все, включая бабушкиных подружек.
– Нет, – матрос явно наслаждался воспоминаниями, – ее для стирки выкопали. Граната коту под хвост.
– И как там на Балтике? – Лось понял, что лучше сменить тему.
– Никак. Я с Черноморского флоту. Это ж где вы такое взяли? Я про автомат Федорова слышал, но ваши курятник насквозь прошили. Трех курей в клочья.
Лось мысленно обделался. Идиотская книжка! Идиот ее автор! И Паша тоже идиот!
Кто две недели мозги компостировал на тему «наши наивные предки ничего не заподозрят»? Вот, пожалуйста – наивный предок – любопытный, как сестра младшая, даже хуже.
– Секретный английский проект.
– Да ну? – матрос не купился.
– Вот ты про Майкла Коллинза слышал?
– А это хто?
– Махно знаешь?
– Знаю.
– А Коллинз – это его ирландский вариант.
– И чего?
– Так в Ирландии этот завод и стоит, а люди детали потихонечку воруют. Надо же чем–то воевать.
– А вы где взяли?
– Купили. Все деньги потратили, – сокрушенно пожал плечами Паша, – мои родители меня наследства лишили. А по курятнику зачем стрелять?
Ременюк злорадно рассмеялся. А не надо меня перед усем селом позорить!
– Предохранитель проверял.
Лось не выдержал.
– А гранату в сортир не бросали?
Матрос прыснул.
