М а м а. Ты, кажется, чем-то очень расстроен.
Э р и к. Да.
М а м а. Ты так хотел поехать на этот пикник.
Э р и к. Да, очень хотел.
М а м а. Ты собрал все вещи, подготовился, но тут пошел дождь.
Э р и к. Да, так все и было.
Наступает короткое молчание, а потом Эрик говорит:
– Но ничего, будет же и хорошая погода.
Злость мальчика бесследно проходит, и он остается послушным и покладистым всю вторую половину дня. Когда раньше Эрик приходил домой расстроенный и злой, вся семья злилась и нервничала целый вечер. Рано или поздно он «заводил» всех членов семьи, и мир наступал, когда поздно вечером Эрик, наконец, засыпал.
Что особенного в новом подходе, и в чем заключаются его полезные элементы?
Когда ребенок охвачен какой-то сильной эмоцией, он не может никого слушать. Он не способен в этот момент воспринимать советы, утешения или разумную критику. Он хочет только одного – чтобы мы поняли его. Он хочет, чтобы мы поняли, что происходит в его душе в данный конкретный момент. Более того, он хочет, чтобы его поняли даже в том случае, если он не раскрывает полностью причину захлестнувших его эмоций. Это игра, в которой он открывает нам только малую часть своих чувств и хочет, чтобы мы угадали остальное.
Если ребенок говорит нам: «Учительница дала мне подзатыльник», нам не следует расспрашивать его о подробностях. Нам не стоит также говорить: «Что же ты натворил, чтобы заслужить подзатыльник? Если учительница дала тебе его, значит, ты что-то натворил. Что ты сделал?» Нам не надо даже сочувствовать: «О, какой ужас». Нам надо показать, что мы понимаем его боль, смущение и жажду мести. Как нам понять, что чувствует ребенок? Мы смотрим на ребенка, слушаем его и призываем на помощь собственный эмоциональный опыт. Мы знаем, что должен чувствовать ребенок, которого публично унизили в присутствии сверстников. Мы должны так подобрать слова, чтобы ребенок понял: мы представляем, через что ему пришлось пройти. Для этого подойдет любая из следующих фраз:
«Ты, наверное, ужасно смутился и растерялся».
«Думаю, ты просто пришел в ярость».
«Как ты, наверное, ненавидел в тот момент свою учительницу».
«Этот подзатыльник оскорбил все твои чувства».
«Да, сегодня у тебя был очень неудачный день».
Сильные чувства ребенка не исчезнут, если ему сказать: «Да, очень неприятно испытывать такие чувства», или пытаться убедить его в том, что «нет причин так себя чувствовать». Сильные чувства и эмоции не уменьшаются оттого, что их пытаются изгнать силой. Они уменьшаются и теряют свою остроту только в том случае, если слушатель принимает их с симпатией и пониманием.
Это утверждение верно не только в отношении детей, но и взрослых, что можно видеть на примере следующего отрывка[1] из протокола занятия в группе родительских дискуссий.
Инструктор. Предположим, что сейчас утро. Вы знаете, что иногда выпадают такие дни, когда по утрам все валится из рук. Телефон надрывается, ребенок плачет, а тосты подгорают, прежде чем вы успеваете это заметить. Муж смотрит на тостер и говорит: «Боже мой! Когда только ты научишься делать тосты?» Какова будет ваша реакция?
М и с с и с А. Я швырну тосты ему в физиономию.
М и с с и с Б. Я скажу ему: «Готовь сам свои чертовы тосты!»
М и с с и с В. Мне станет так обидно, что я расплачусь.
И н с т р у к т о р. Какие чувства вызовут у вас слова мужа?
Ж е н щ и н ы. Злость, ненависть, негодование.
И н с т р у к т о р. Легко ли вам будет приготовить новые тосты?
М и с с и с В. Только если бы мне удалось подсыпать в них яд!
И н с т р у к т о р. А когда муж уйдет на работу, легко ли будет вам убирать в доме?
М и с с и с А. Нет, весь день будет безнадежно испорчен.
И н с т р у к т о р. Возьмем ту же ситуацию: тосты подгорели, но муж, увидев, что происходит, скажет: «Да, моя милая, ну и денек у тебя сегодня: ребенок, телефон, а теперь еще и тосты!»
М и с с и с А. Если бы мой муж сказал это, я упала бы в обморок.
М и с с и с Б. Я почувствовала бы себя великолепно.
М и с с и с В. Мне стало бы так хорошо, что я бросилась бы мужу на шею и расцеловала его!
И н с т р у к т о р. Но почему? Ведь ребенок продолжает плакать, телефон звонить, а тосты, как ни крути, все-таки подгорели.
Ж е н щ и н ы. Все это не имеет никакого значения.
И н с т р у к т о р. Так в чем разница?
М и с с и с Б. Я почувствовала бы что-то вроде благодарности за то, что он не стал меня ругать. Он был бы со мной, а не против меня.
И н с т р у к т о р. Когда муж уйдет на работу, трудно ли будет вам убирать в доме?
М и с с и с В. Я делала бы это с песней!
И н с т р у к т о р. Давайте проиграем третью ситуацию. Муж смотрит на подгоревшие тосты и спокойно говорит: «Милая, давай я покажу тебе, как это делается».
М и с с и с А. О нет. Этот случай еще хуже первого. Начинаешь чувствовать себя полной идиоткой.
И н с т р у к т о р. А теперь давайте посмотрим, каким образом можно приложить три рассмотренных нами случая с подгоревшими тостами к нашим взаимоотношениям с детьми.
М и с с и с А. Я вижу, к чему вы клоните. Я всегда говорю моему ребенку: «Ты уже достаточно взрослый, чтобы знать то или знать это». Это должно приводить его в ярость, и в самом деле приводит.
М и с с и с Б. Я всегда говорю своему сыну: «Давай я покажу тебе, как делать то или это».
М и с с и с В. Я привыкла, что меня постоянно ругают, и такой стиль поведения стал для меня привычным. Я употребляю те же слова, какими в свое время ругала меня моя мать, когда я была ребенком. Я ненавидела ее за это. Я всегда все делала неправильно, а она заставляла меня переделывать это.
И н с т р у к т о р. А теперь вы используете такие выражения по отношению к своей дочери?
М и с с и с В. Да, но мне это совсем не нравится, я сама себе противна, когда делаю это.
И н с т р у к т о р. Но вы ищете новые способы общения, не так ли?
М и с с и с В. Конечно, ищу!
И н с т р у к т о р. Давайте посмотрим, какие результаты мы можем извлечь из сегодняшнего урока с тостами. Что помогло изменить негативное отношение к людям, которых вы любите?
М и с с и с Б. Тот факт, что нас поняли.
М и с с и с В. И при этом не стали нас ни в чем обвинять.
М и с с и с А. И не стали учить, как сделать лучше.
Этот отрывок иллюстрирует магическую силу, с которой слово может внушить враждебность или, напротив, радость. Мораль сей басни такова, что наши ответы и реакции (слова и чувства) могут разительным образом изменить атмосферу в доме.
Некоторые принципы разговора
От события к отношению. Когда ребенок рассказывает о каком-либо событии или спрашивает о нем, лучшей оказывается реакция не на событие, а на отношения, которые под ним подразумеваются.
Шестилетняя Флора жалуется, что «в последнее время» она получает меньше подарков, чем ее брат. Мать не стала отрицать справедливость этой жалобы, объяснять, что брат старше, а поэтому заслуживает большего. Она не стала обещать, что исправит положение. Она поняла, что девочка больше озабочена глубиной своих отношений с родителями, чем количеством и размерами подарков. Мать сказала: «Ты тоже хочешь получать больше подарков?» Не добавив больше ни слова, мать ласково обняла дочь, которая в ответ расплылась в довольной улыбке. Таков был конец разговора, который в ином случае мог превратиться в нескончаемый спор.
От события к чувству. Когда ребенок рассказывает о каком-то событии, полезнее реагировать не на само событие, а на те чувства, которые оно вызвало. Семилетняя Глория возвращается домой расстроенная и рассказывает матери, что ее лучшую подругу Дори мальчишки столкнули с тротуара в канаву с водой. Вместо того чтобы выпытывать подробности, мать отреагировала на чувства дочери:
«Должно быть, это сильно тебя расстроило».
«Ты разозлилась на мальчишек, которые это сделали».
«Ты все еще очень злишься на них».
На все эти высказывания Глория отвечала эмоциональным согласием. Но когда мать спросила: «Ты боишься, что они и с тобой могли сделать то же самое?» – Глория ответила с непреклонной решимостью: «Пусть только попробуют, я потащу их за собой. Представляешь, какой будет плеск?» Девочка рассмеялась, представив себе эту смешную картину. Это был счастливый конец разговора, который грозил превратиться в череду бесполезных советов о способах самозащиты.
Если ребенок приходит домой с ворохом жалоб на друзей, учителей или просто на жизнь, то лучше всего отреагировать на это в его же эмоциональной тональности, а не пытаться уточнять факты или выяснять обстоятельства.
Десятилетний Гарольд возвращается из школы хмурый и сразу обрушивает на мать массу жалоб.
Г а р о л ь д. Что за несчастная жизнь! Учительница назвала меня лжецом, когда я сказал ей, что забыл дома домашнее задание. Она накричала на меня. Бог мой, как она кричала! Она сказала, что напишет тебе записку.
М а м а. Какой противный день.
Г а р о л ь д. Да, можешь повторить это еще раз и не ошибешься.
