— Нет, друг, — улыбнулся Павел Иванович. — Я здесь останусь. За местом и за убитым присмотреть надо. Однако не теряй времени.
Проводив взглядом «жигуленок», Есипов опять достал блокнотик, записал на всякий случай номер автомашины, посмотрел на часы. Стрелки показывали без трех минут пять.
Еще раз осмотревшись, Павел Иванович подумал, что было бы, пожалуй, неплохо найти место, где убитому кто-то нанес роковой удар. По обеим сторонам дороги тянулись кюветы-канавы. Прорыли их давно и так же давно они перестали выполнять свои обязанности — обеспечивать сток дождевых и вешних вод. Кое-где кюветы затянуло илом и глиной, время еще больше углубило их и там неделями кисла позеленевшая вода.
Возле одной такой канавы он и стоял.
Но тренировочный-то костюм на убитом остался сухим… Значит, трагедия случилась не здесь.
И Павел Иванович зашагал дальше, в сторону ключаровских дач, и метрах в ста, там, где березовая роща вплотную подходила к дороге, увидел сухой кювет с пологими краями. Есипов удвоил внимание. Шагая по колее, накатанной автомашинами, он смотрел влево от себя. Дождь, прошедший четыре дня назад, стер все старые следы на обочине. Ровный, немного зернистый суглинок был чист. И только в одном месте…
Павел Иванович остановился.
Да, по-видимому, все произошло именно здесь. Сначала Есипов увидел человеческие следы на суглинистой обочине. Одни — явно оставленные кроссовками, другие — широкие, с угольчатыми ребристыми отпечатками, скорее всего, от мужских резиновых сапог. Чуть в стороне от следов сиротливо белела только-только раскуренная сигарета с желтым ободком фильтра. Ее выбросили почти сразу же после того, как прикурили.
А вот и вмятина на суглинке. Около нее кое-где побуревшая земля, которую явно старались затереть сапогами.
От вмятины по суглинку, через сухой пологий кювет шел след волочения и далее терялся в лесу. Павел Иванович уже не сомневался, что след этот приведет его к кусту орешника, за которым лежит труп. Так и получилось. По пути, в нескольких местах, Есипов видел бурые пятна и брызги, похожие на запекшуюся кровь. «На обочине дороги, — сообразил старый оперативник, — убийца затер следы крови своими сапожищами, а здесь, скорее всего, просто не обратил внимания на предательские капли, обозначившие последний путь жертвы».
Решив больше не ждать у моря погоды, Павел Иванович двинулся навстречу оперативной группе. Однако сделал не больше десятка шагов и увидел вынырнувший из-за поворота милицейский микроавтобус. Первым из него выскочил капитан Безуглый.
Не дав тому даже поздороваться, Есипов схватил его за руку:
— Ты внимательно смотрел за дорогой, Тимур? Синий «Москвич» вам навстречу не попадался?
— Нет, Павел Иванович, дорога почти пустая. Синего «Москвича» точно не было.
— Понятно.
Из микроавтобуса выглянул Рокотов, следователь городской прокуратуры. На его заспанном лице появилось подобие улыбки.
— Приветствую пенсионера!
За Рокотовым показались незнакомые эксперты, кинолог Суворов, младший лейтенант (кажется, Павел Иванович пару раз видел его в управлении) и, наконец, Сережа Пряхин.
Начиналась обычная работа.
Симонов и Курбатова
В половине седьмого старшему лейтенанту Симонову, дежурному Промышленного районного отдела внутренних дел Энска, позвонил дежурный по управлению области (в Энске, разделенном на три района, горотдела не было, его функции выполняло областное управление). Он сообщил, что в лесу, у дороги, ведущей к дачному поселку Ключары, обнаружен труп неизвестного гражданина в возрасте пятидесяти пяти — шестидесяти лет, одетого в темно-синий тренировочный костюм с широкими лампасами и коричневые с белым кроссовки.
— Приказано оповестить об убийстве все райотделы города. Может быть, кто-то заявит о пропаже мужа, отца, понимаешь? Убитый-то трусцой бегал! Его незадолго до смерти Есипов видел.
— Есипов — это бывший начальник уголовного розыска, что ли? — спросил Симонов, который в Энск перевелся недавно и Есипова знал только понаслышке.
— Он самый. Еще тот мужик! — ответил дежурный и положил трубку.
В левом углу комнаты, занимаемой дежурной частью райотдела, сидела за пультом связи сержант Дудина. Она отвечала на вызовы по «02».
— Слышишь, Дудина, — обратился к ней старший лейтенант, — убийство произошло!
«А почему бы и нет? — подумал Симонов, — наш-то район ближе других расположен к дороге на Ключары…»
Между тем Дудина, прижав микрофон рукой, выпрямилась:
— Гражданка с Пролетарской, дом 11, квартира 34 заявляет, что у нее муж пропал. Побежал трусцой. Часа полтора, как вернуться должен, а его нет и нет.
Сонная морока мгновенно оставила Симонова.
— Говоришь, Пролетарская, дом 11? — переспросил он и тут же приказал: — Передай, пусть ожидает машину у подъезда. Как ее фамилия, кстати?
— Курбатова.
— Хорошо, Дудина, передавай.
Помощница Симонова опять склонилась к микрофону, а старший лейтенант вышел на связь с патрульными машинами. Но не успел он переговорить с ними, как его вновь отвлекла Дудина:
— Курбатова говорит, товарищ Симонов, что машины ей не надо. Она сейчас подъедет.
«Странная эта Курбатова, — подумал Симонов, — сразу в милицию стала звонить, а дорогу, по которой муж бегает, не проверила. Может быть, у муженька-то ее просто сердце прихватило, вот он и отсиживается где-нибудь на обочине. А она сразу в милицию… Тем более, у нее и машина под рукой». Он стал пространно докладывать о звонке дежурному по управлению.
— Ты вот что, Симонов, подробно опроси гражданку, — перебил его управленец. — А о происшествии в Березовой роще ей пока ни слова. И жди дальнейших указаний.
Симонов встал и подошел к окну. Утро было чудесное, ясное, тихое. По тротуарам, отделенным от здания райотдела густой зеленой изгородью, шли первые прохожие…
Движение на улицах не набрало еще полную силу. Мимо райотдела проезжали, главным образом, полупустые автобусы и троллейбусы — видимо, только что из парка. Лишь изредка проносились легковушки и поэтому синий «Москвич», подкативший к подъезду управления, Симонов приметил еще издали.
В «Москвиче» сидели мужчина и женщина. Оба молодые — лет по тридцать с небольшим. «Если убитому было лет шестьдесят, — подумал Симонов, — вряд ли это его жена. Скорее всего, наклевывается еще одно происшествие…».
Кроме того, женщина в машине убитой горем не казалась. Вот она улыбнулась, успокаивающим движением дотронулась до руки водителя, лежащей на баранке, и пошла к подъезду.
Дверь в комнату Симонова открылась и в ее проеме показалась та самая женщина, которую он разглядывал минуту назад. Сейчас на ее смуглом лице, обрамленном роскошными темно-каштановыми волосами, не было и тени улыбки. Холодные карие глаза под несколько вскинутыми полудужьями хорошо очерченных бровей смотрели на старшего лейтенанта внимательно и настороженно.
— Я Курбатова, — сказала она. — Это я звонила вам.
Вглядевшись в нее, Симонову неожиданно показалось, что он знаком с этой женщиной, — так живо она напоминала ему кого-то. Но кого? Доискиваться до ответа на возникший вопрос было некогда и он сказал:
— Проходите, товарищ Курбатова, — и показал на рядок стульев у стены.
Она села, привычным движением головы встряхнула свою пышную шевелюру и спросила:
— А почему вы велели мне подъехать в отдел? Вы что, нашли моего мужа?
Симонов остановил ее:
— Сначала давайте установим: кто ваш муж? Его возраст, приметы, что с ним случилось?
Курбатова вновь непроизвольно тряхнула головой, лицо ее стало несколько отрешенным. Выражение тревоги, появившейся внезапно на этом лице, казалось каким-то случайным, чужеродным, а вот голос, немного резкий, даже вызывающий, не изменился, остался прежним.
— Мой муж, Виктор Сергеевич Курбатов, шеф-повар кооперативного кафе «Южное». Он тысяча девятьсот двадцать шестого года рождения. Рост сто семьдесят три сантиметра. Сухощав. Строен. У него коротко стриженные седые волосы. Одет в темно-синий тренировочный костюм с широкими модными лампасами, импортные кроссовки, на левой руке ручные часы, тоже импортные, стоимостью в двести пятьдесят рублей…
Все это она произнесла без всякого душевного волнения, четкими, будто заранее заученными фразами. Симонов слушал ее, записывал, а сам мучился вопросом: «На кого же она все-таки похожа? На кого?».
— Обычно Виктор Сергеевич бегал трусцой примерно час. Всегда возвращался не позже пяти, — продолжала Курбатова. — Вы понимаете, работа в кафе, да еще кооперативном, требует от шеф-повара и раннего прихода на производство, и больших физических сил. Поэтому Виктор Сергеевич держал себя в форме…
