Симонов уже понял, что Курбатова ведет речь именно о том человеке, труп которого обнаружили в Березовой роще. Но спросил он ее о другом:
— А почему вы говорите о Викторе Сергеевиче в прошедшем времени: «был», «держал», «бегал»?
Вопрос Симонова застал Курбатову, по-видимому, врасплох. Она вся напряглась.
— Как почему? — вопросом на вопрос ответила она, скорее всего, чтобы выиграть время. — Сейчас (она взглянула на крошечные золотые часики), сейчас без трех минут семь, а его все нет. Вы понимаете? Нет!
— Человек он, по вашим словам, пожилой. Может быть, у него просто прихватило сердце? Сидит он сейчас где-нибудь у дороги и ожидает помощи… Почему бы вам не проехать по дороге, по которой бегает ваш муж? Ведь вы знаете, где он бегает?
Она явно растерялась, помедлила с ответом, но быстро нашлась:
— Знаю, конечно. Но мне это как-то не пришло в голову! Испугалась я, подумала о самом страшном. Столько хулиганья развелось! Вот и потеряла голову.
Но Симонову она «потерявшей голову» не казалась. Он хотел задать ей еще какой-то вопрос, но в это время замигал огонек вызова и мягко «запел» зуммер. Симонов переключил свое сложное переговорное устройство на обыкновенный телефон и поднял трубку. Краешком глаз он заметил, как вспыхнули глаза Курбатовой. Она, безусловно, проявляла повышенный интерес к предстоящему разговору.
— Слушай, Симонов, — донесся до него голос дежурного по управлению. — Тело убитого уже в морге. Капитан Безуглый и следователь Рокотов сейчас подъедут.
— Понял, — ответил Симонов в трубку и, вновь обратившись к Курбатовой, сказал: — Давайте будем оформлять ваше заявление об исчезновении мужа, гражданка. Потому что порядок есть порядок: чтобы искать его, у нас должны быть официальные основания.
Симонов выдвинул ящик стола и достал из него несколько листов чистой бумаги, а когда стал подавать их посетительнице, то чуть не хлопнул себя рукой по лбу — женщина была удивительно похожа на начальника областного управления внутренних дел генерала Хорина. У нее даже было точно такое же высокомерное выражение лица. Взбудораженный своим открытием и невольно возникшими в связи с ним мыслями, старший лейтенант, передавая Курбатовой бумагу, спросил:
— Кстати, товарищ Курбатова, вы не родственница Семена Семеновича Хорина?
Женщина удивленно вскинула брови:
— А кто такой этот Семен Семенович?
«Вот тебе и на», — в свою очередь удивился Симонов, но ответил весьма уклончиво:
— Да так. Есть у меня, знаете, один такой очень хороший знакомый.
Курбатова еле приметно пожала плечами и принялась писать заявление о пропаже мужа.
На месте происшествия
Есипов повел приехавших к месту разыгравшейся трагедии. Двигались цепочкой: впереди Павел Иванович, за ним Безуглый, Рокотов, эксперт-криминалист, за ним Сережа Пряхин, судмедэксперт, молоденький младший лейтенант и кинолог Суворов со своим верным помощником Абреком.
За несколько шагов до того места, где Павел Иванович обнаружил следы кроссовок, резиновых сапог и затертую кем-то побуревшую суглинистую землю, он остановился. Безуглый и Рокотов встали справа и слева от него, а к ним вплотную приблизились остальные.
Начинался один из самых ответственных моментов следствия: осмотр места происшествия. Есипов, как никто другой, по многолетнему опыту знал цену каждой детали, отраженной в протоколе осмотра места преступления. Каждая находка могла стать решающим вещественным доказательством.
Рокотов чуть выдвинулся вперед. В руках у Пряхина появился большой блокнот с жесткими картонными корками. Младший лейтенант щелкнул замком специального следственного чемоданчика. В руках у эксперта-криминалиста появился фотоаппарат.
Есипов обратил их внимание на затертую кем-то побуревшую землю, на следы кроссовок и угольчато-ребристых отпечатков резиновых сапог. Указал на брошенную сигарету…
— Пряхин! — приказал Безуглый, — сигарету осторожненько, щипчиками в конверт. А вы, младший лейтенант, загипсуйте следы сапог и кроссовок.
— Одну минуту, — подал голос криминалист. — Сначала я, с вашего позволения, все сфотографирую.
— Тогда обратите внимание на вмятину у обочины, — сказал Рокотов. — Она очень красноречива: похоже на след упавшего тела.
Рокотов тронул Есипова за локоть:
— А откуда на дороге появились сапоги, Павел Иванович? Как вы думаете? Кроссовки — понятно. А сапоги?
Есипов нахмурил мохнатые брови: действительно, откуда?
Он знал: супружеская пара бегала только до конца асфальтированной дороги, трое бегунов-спортсменов до последнего поворота ключаровской дороги, а старик — до ближайшего. Если бы убийца шел от ключаровских дач, он неизбежно встретился бы с бегунами-спортсменами. Вряд ли это его устраивало: зачем ему показывать кому-то свои приметы. Скорее всего, он до поры до времени скрытно поджидал где-то свою жертву. Есипов так и сказал Рокотову:
— Скорее всего где-то прятался. Поджидал.
Рокотов с безразлично-сонным видом покивал в знак согласия.
— Неплохо все-таки установить: где прятались резиновые сапоги или откуда они пришли?
— Установим, Михаил Федорович, — заверил его Безуглый, — вот ребята, как ищейки вынюхивают.
И действительно, вскоре Суворов и Пряхин обнаружили цепочку следов с угольчато-ребристыми отпечатками. Они тянулись от сосновых посадок. В том месте деревья подходили почти вплотную к дороге. Кювет был глубоким, но узким. А перед соснами буйно разрослись каким-то чудом оказавшиеся здесь с десяток молодых кустистых шатров ольховника. За ними скрывалась крошечная полянка, истоптанная характерными отпечатками сапог. Видимо, здесь убийца устроил свой наблюдательный пункт. Тут, в ольховнике, Пряхин увидел еще один окурок с желтеньким ободком.
Подошедший Рокотов удовлетворенно покивал, немного оживился и сказал:
— Теперь сомнений нет — убийство умышленное. Здесь преступник поджидал жертву. Но не особенно долго — успел выкурить всего одну сигарету. Значит, за бегунами не один день следили: все было рассчитано.
— Смотрите-ка, а это что такое? — и следователь показал на острый обломок сосновой ветки, немного выдвинувшейся вперед. На ней виднелся клочок коричневатой шерсти. Похоже, кто-то неосторожно зацепился за ветку.
— Пряхин, — распорядился капитан Безуглый, — срежьте, пожалуйста, осторожно.
Вскоре все вернулись к дороге. Пряхин, младший лейтенант Левин и криминалист стали делать замеры расстояний для описания места происшествия и составления плана-схемы. Теперь с лица следователя выражение безразличия исчезло, он весь вроде бы напружинился, движения его стали выверенно-точными, быстрыми. Он диктовал:
— Пишите, Пряхин: «В пяти метрах от следов кроссовок и резиновых сапог, в северо-западном направлении от основной дороги, находится запущенный кювет…».
Покончив с описанием обнаруженных за ольховником следов, коричневой шерстинки, пятна побуревшей земли, характерной вмятины, словом, всех найденных следов и вещественных доказательств, имеющих отношение к совершенному преступлению, оперативники подошли к тянувшемуся в глубь Березовой рощи следу волочения трупа и, внимательно рассматривая каждую травинку, двинулись в лес.
Труп они увидели на том же месте, где его нашел Есипов. Сначала им занялись криминалист и судмедэксперт. Потом убитого внимательно осмотрели Рокотов и Безуглый.
Удар колюще-режущим орудием — ножом или кинжалом — был нанесен сзади, в левое межреберье. Убийца действовал очень рационально, без лишних эмоций. Он нанес всего один удар. Смертельный. Никаких следов ненужной жестокости и садизма, элементы которых часто прослеживаются во время убийств из мести, здесь не было. Похоже на то, что старого бегуна убрали с чьего-то пути, как убирают с дороги предмет, мешающий движению.
Осмотрели спортивный костюм погибшего с двумя карманами на молниях, пустыми на первый взгляд. На всякий случай, как положено, Пряхин расстегнул правую молнию. Действительно, пустой карман блеснул синей шелковой подкладкой. «Богатый костюмчик», — подумал Пряхин, берясь за молнию левого кармана, но увидев уголок плотной зеленоватой бумаги, подозвал эксперта.
— Ого! — обрадовался тот. — Погоди, Сережа, я ее щипчиками.
И он извлек из кармана убитого иностранную купюру.
— Английская, десятифунтовая… — определил криминалист.
Показав ее всем поочередно, он, не выпуская щипчиков из одной руки, другой достал из кармана блокнот и положил зеленоватую бумажку между его листами. Затем вновь приоткрыл карман спортивной куртки и вытащил оттуда все теми же щипчиками развернутую и разорванную узкую полоску бумаги, какими запечатывают новенькие пачки денег, посредине которой твердым почерком было написано: «Тысяча фунтов».
