физических упражнений, тельце приобрело весёленькую розовую окраску.
– Этот, – ткнул пальцем Шестиног.
Сейчас же Вельма взяла свёрток с розовым крепышом в руки, и подала новоиспечённой мамаше. Та, устроившись поудобнее в шкурах, принялась кормить его грудью, совершенно забыв о другом малыше.
Шестиног поморщившись от пронзительных криков второго младенца, приказал унести его. Вельма взяла ребёнка на руки и понесла прочь из пещеры. Выйдя из неё, она положила на землю кричащий свёрток, и, не оглядываясь, отправилась помогать молодой мамочке.
Лежавшие возле входа голодные собаки, втянули носом воздух и не спеша направились к беспомощному малышу. Серый ветер пронёсся перед носом у голодных псов, и, недавно ощенившаяся сука с оскаленной пастью, утробным рыком возвестила, что голый, орущий комок теперь под её защитой.
Ещё вчера, она с нежностью облизывала новорождённых щенят, готовясь подарить им всю любовь и заботу, на которую только была способна, но пришёл Хозяин и забрал малышей, больше она их не видела. Весь день и всю ночь бедная мать не находила себе места, но на утро Хозяйка вынесла кричащий голый комочек и осиротевшая мать перенесла всю свою нерастраченную любовь на него…
Шестиног, оставив наследника на попечение мамаши, повёл Варма на задний двор. Там, под защитой скалы, находились постройки для скота. Одной из стен скотника, являлась сама скала, остальные были слеплены из больших валунов и редких в горной местности веток деревьев. Загоны для скота были пусты. Днём Свинбары паслись на каменистых склонах, довольствуясь скудной растительностью и зазевавшимися мелкими животными, которых удавалось найти под валунами, дающими тень всякой хвостатой мелкотне.
Проходя мимо собаки, реализовывавшей свой материнский инстинкт, выкармливая человеческого детёныша, Шестиног на секунду остановился, внимательно посмотрел на малыша. Тот, счастливо причмокивая, сосал молоко у суки. Шестиног подозвал одну из рабочих жён, убиравших загон для Свинбаров, и распорядился отгородить там небольшой угол для собаки с малышом.
– Если выживет, пока у суки не закончится молоко, заберу в дом, – сказал он.
Варму вся эта милая суета порядком надоела. В другое время он непременно порадовался бы за друга, ведь у самого него было уже три сына. Два ещё совсем малыши, а третьему исполнилось шесть лет, можно уже брать на охоту. Но сегодня, Варм, находился здесь по очень важному для него делу. Он в нетерпении ждал, когда приведут тропов. И вот из-за угла послышался, характерный для этих животных, – цокот-шкряб.
Первым шёл, нетерпеливо пританцовывая и взрывая передними когтистыми лапами землю, скакун Варма. Отдохнув после тяжёлого перехода, он снова был полон сил и жаждал приключений. Обычно свалявшаяся, длинная и волнистая шерсть животного, была тщательно расчёсана и при каждом шаге мощного зверя пружинисто подпрыгивала и слегка мела землю. Варм улыбнулся и привычно достал из кармана кусок пшеничной лепёшки. Это устрашающего вида животное, было единственным существом, к которому он был по-настоящему привязан.
Верный Буцефал по-птичьи наклонил голову, чтобы разглядеть подношение и, обнажив острые как стилеты зубы, слизал хлеб с руки хозяина.
Тот ловко вскочил на спину тропа и закрутил головой, разыскивая в непонятно куда запропастившегося приятеля. Шестиног, вдруг неожиданно вынырнул откуда-то снизу, из-под ног своего тропа. Вид у него был донельзя озабоченный.
На копытах задних ног животного, он обнаружил несколько довольно глубоких трещин. Это был бич всех прирученных человеком полукопытных животных, вынужденных жить в горной местности. Шестиног был расстроен, что придётся менять перед дальней дорогой хорошо объезженное животное, на полудикое.
– Плохая примета,– пробурчал он, но всё, же велел привести ему другого скакуна. Вскоре, ему привели нового тропа. Одна из женщин принесла связанные между собой, два тюка с едой и водой и перекинула их через длинную шею животного.
Когда мужчины, наконец, выехали, солнце уже было высоко и жгло немилосердно. Шестиног елозил по спине тропа, пытаясь устроиться поудобней, но его массивное седалище с тремя парами ног, сплошь покрывало далеко не маленькую спину животного.
– Да, не по седоку животное, – подумал Варм, украдкой глядя на мучения товарища. Этот скакун был явно мелковат. Может долго не выдержать, – решил охотник.
Шестиног, наконец-то устроился, и с подозрением покосился на приятеля, с трудом пытавшегося сдержать рвущийся с губ смешок. Но, приняв свекольно-красный цвет лица Варма за последствия жары, успокоился и принялся напевать свою любимую песню: «что вижу, о том и пою…».
Охотник же внимательно обозревал окрестности, так как сам приехал к Шестиногу с другой стороны, а здесь был впервые. Сам Варм был родом из лесов, и жил там же. Лес давал еду, кров, прохладу, которой здесь не было и в помине. Кругом, насколько хватало глаз, простирались пески, и лишь кое-где пробивалась чахлая растительность. Нетренированный глаз Варма с трудом различал вдалеке тёмную полоску леса. Шестиног сказал, что до леса совсем не долго, к закату должны добраться. Доберёмся, если по пути не высохнем до состояния рыбы в пересохшем водоёме, – ответил Варм.
Когда солнце перевалило за зенит, в голову охотника, стали закрадываться крамольные мысли: – А может и не нужна мне ещё одна жена?! – с тоской думал новоиспечённый жених, вытирая пот со лба. Между лопатками, так же ручейком струился пот, и всё тело жутко чесалось. Кое-как извернувшись, Варм принялся чесать спину.
– Ты зачем так далеко запрятал дочь? – задал он давно вертевшийся на языке вопрос.
Шестиног осадил своего скакуна и удивлённо воззрился на друга.
– Ты что, не слышал, что опять раскопали наши любители древностей?
– Ты говоришь о Копателе??
– А о ком же ещё? Набрал шайку таких же сумасшедших как он сам, и лазят всюду, суют свой нос. Только людей смущают. Вот и в этот раз, в развалинах ровных камней нашёл помещение, сплошь заставленное узкими столами. А на них, странные предметы, распадающиеся на тонкие белые пластинки, с непонятными значками. Копатель, называет их – Книги. Что, означают значки, он не знает, но вот картинки… Они странные, я видел. Животные не похожи на наших, а люди … знаешь, – Шестиног задумчиво посмотрел на приятеля, – среди нас редко встретишь двух, совершенно похожих между собой. А эти, с картинок, – они одинаковые!
– Представляешь, – неожиданно оживился Шестиног,– у них только два глаза, не больше и не меньше, один нос, два уха, две руки и две ноги! У всех! Представляешь?! – Захлёбывался он от восторга, – Копатель говорит, что они жили за долго до нас. – Как ты думаешь, это возможно?
Варм, выслушавший молча эту тираду, посмотрел на друга и заметил:
– Знаешь, до сегодняшнего дня, я никогда не видел женщин с двумя ногами. Четыре – да, иногда шесть… Сегодня я видел
